Шумерский лугаль

Пока что не принято подготавливать позицию перед сражением, потому что неизвестно, где оно произойдет. До простой мысли заманить врага туда, где тебе выгодней, раньше не додумывались. Надеюсь, канавка окажется неприятным сюрпризом для вражеских колесниц. Два копейщика с большими щитами из передней шеренги выходят из строя, а те, кто стоят за ними, поворачиваются ко мне боком, образуя проход через фалангу, чтобы я мог добраться до своей колесницы. Смотрят на меня с восхищением. Каким бы ты ни был хорошим командиром, но, вспоминая тебя, рассказывать будут, как справился с лучшим вражеским воином в поединке.

Колесница метрах в пятидесяти позади последней шеренги и повернута к ней, как бы давая понять, что убегать я не собираюсь. Возница стоит перед дикими лошадьми, придерживает их, чтобы не двигались. Я поднимаюсь на колесницу, оглядываю своих воинов. Они смотрят на меня, ожидая приказ. В их глазах теперь больше уверенности: моя победа — это проявление воли богов, которые дали понять, на чьей они стороне. Без богов в этом обществе никак, даже в кусты не сходишь.

— Начали! — кричу я, помахав лучникам, которые разделены на две равные группы и стоят на правом и левом флангах.

От обеих групп отделяются по полсотни стрелков, выходят вперед, смещаясь заодно к центру. Заметив их движение, выходят вперед и вражеские лучники, все сразу. Мои не отходят далеко, выпускают по несколько стрел по навесной траектории по вражеским копейщикам и сразу начинают пятиться на исходные позиции, чтобы не попасть под обстрел врага. Их действия трактуются противником, как испуг. Шушанские лучники убыстряют шаг, тем более, что по ним почти не стреляют. Они не обращают внимания, что мои стрелки отошли на фланги. Перед шушанскими лучниками такая прекрасная цель — построенная фаланга. Она большая, не промахнешься, и не отвечает.

— «Черепаха»! — кричу я копейщикам.

Командиры фаланг дублируют мою команду, и сразу слышится перестук щитов, которые, сталкиваясь с соседними, поднимают над головой. Вторая шеренга еще и наклоняет передний край своих щитов, чтобы прикрывали головы стоящих в первой. Теперь им не страшны вражеские стрелы, которые тучами летят в нашу сторону.

Когда враг начинает добивать и до моей колесницы, и нам с возничим приходится прикрывать щитами себя и диких лошадей, я отдаю третий приказ и опять лучникам:

— Стреляем!"

"Они бьют по своим коллегам, которые увлеклись обстрелом копейщиков и подошли слишком близко. Поскольку бьют по ним с флангов, те не сразу замечают подлетающие стрелы. Впрочем, это уже не важно. Можно уклониться от одной стрелы, двух, но, когда летит несколько десятков, какая-нибудь да найдет тебя. Я тоже посылаю несколько штук. Сперва в тех, кто стреляет в мою сторону, а потом в спины удирающим.