Шумерский лугаль

Отливать достаточно длинные бронзовые стволы из твердой оловянной бронзы пока не умели, поэтому собирался использовать порох для гранат, наполняя им рифленые цилиндры из обожженной глины с узким входным отверстием, какие были в ходу, начиная с позднего Средневековья. Заговор жрецов подкинул мне другую идею использования пороха.

Кувшин был со стенками раза в два толще обычных. Перед обжигом стенки снаружи изрезали бороздами так, чтобы получились маленькие ромбы, а потом покрыли глазурью, сделав поверхность гладкой. Горлышко было широким, но таким толстостенным, что внутрь вело лишь узкое отверстие для фитиля. Я даже подумал, что перемудрил, потому что порох пришлось заталкивать маленькими порциями и очень долго. Пропитанный селитрой фитиль вставили в отверстие и закрепили глиной. Наружу выглядывал лишь небольшой хвостик. По моим подсчетам, фитиль должен был гореть минут десять-пятнадцать.

Жрец Эмеша пришел через день и попросил встречу лично со мной. Я принял его в личном кабинете, в котором было узкое окно, застекленное. Стекло, правда, было зеленоватое, мутное, но свет пропускало. Меня удивляло, что шумеры, давно изготовлявшие стекло, так и не додумались вставлять его в окна. Наверное, потому, что привыкли обходиться без окон.

— Твое обещание в силе? — первым делом спросил жрец.

— Да, — подтвердил я. — Если Гунгунум будет обвинен в измене, его изгонят из города. Место верховного жреца храма Нанше займешь ты. Могу назначить в другой храм на выбор.

— Нет, меня устроит мой храм, — отказался он."

"— Поставишь этот кувшин так, чтобы он был рядом с заговорщиками, все видел и слышал, но не на пол и не в нишу. Когда они соберутся, подожжешь этот фитиль. Огонь быстро уйдет внутрь и будет не виден, — проинструктировал я.

— Он не потухнем? — спросил Эмеша.

— Нет, боги позаботятся об этом, — ответил я. — После чего тебе надо будет уйти оттуда, иначе кара богов может настигнуть и тебя. Не сразу, не торопись, но и надолго не задерживайся в этом помещении, перейди в соседнее и стать за выступ стены.

— Я так и сделаю, — пообещал он, с интересом разглядывая кувшин.

— Если сходка по каким-то причинам не состоится, вернешь его, — предупредил я.

Жрец взял кувшин, произнес разочарованно:

— Думал, будет тяжелее.

— С чего ему быть тяжелым?! В нем лежат не человеческие грехи, — пошутил я. — Неси осторожно, постарайся не уронить и не разбить.

Эмеша взял бомбу двумя руками и прижал к груди. Знал бы жрец, что случится, если она рванет, наверное, передал бы своим слугам, которые поджидали во дворе, болтая с караулом из десятка лучников и десятка копейщиков. Я все еще не исключал вариант нападения на дворец вооруженной толпы горожан.

40

Взрыв прозвучал, когда я ужинал со своими командирами.