Лучший экипаж Солнечной

Разумеется, адресованный Эссексу приказ не начнется со слов типа «если командир группы проигнорирует данное распоряжение или отдаст его в искаженном виде, арестуйте командира и обеспечьте неукоснительное выполнение». Это уже не нужно, хватит и того, что у Эссекса перед глазами копия. Сам факт раздела ответственности на двоих заставляет командира делать, что приказано. Особенно когда между командиром и начальником штаба есть разногласия. А Эссекс и Рашен были, на взгляд Адмиралтейства, просто ходячей взаимной обструкцией.

– Тормозить-то будем? – поинтересовался Эссекс.

– Я же сказал – почитаем сначала! – огрызнулся Рашен, дал отбой, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

– Ходовая рубка, сэр! – гавкнул динамик. – Готовность к торможению пятнадцать минут.

– Ходовой рубке – ждать, – устало сказал Рашен.

– Виноват, сэр? Да, сэр! Ходовой рубке – ждать… Господин адмирал, разрешите обратиться? Нам что, пересчитывать торможение или как?

– Что еще за «или как»? – процедил Рашен. – Ты где находишься, астронавт? Ждать! Mudak!

– Ай-ай, сэр!

– Скотина… – пробормотал Рашен, непонятно к кому обращаясь. Ему стало немного стыдно. Он сам распустил людей, привив им тягу к инициативе, а теперь готов был сорвать дурное настроение на подчиненном, который ничего особенно крамольного и не сказал. Но именно сейчас Рашен предпочел бы, чтобы на месте этого капитана за пультом сидела его бывшая начальница психопатка Марго. Она была профессионалом старой школы и умела ничему не удивляться. Потому что в годы ее курсантской молодости слишком откровенное удивление несуразному приказу из человека еще в училище выколачивали. Руками его же менее независимых сокурсников. Причем если в мужском училище только били, то в женском могли от избытка фантазии устроить и что-нибудь похлеще."

"Цель преследовалась по военным меркам благая – научить подчиняться, не рассуждая. Поставить в строй и зафиксировать на месте. Но курсанту Успенскому, которого и так постоянно шпыняли за то, что русский, размеры мордобоя показались завышенными. Он вообще это дело не одобрял, потому что, в отличие от многих, умел добиваться своего убеждением. Став офицером и завоевав авторитет, он много сил потратил на то, чтобы порядки в училищах стали либеральнее. А теперь иногда жалел об этом. Прослужив на флоте больше четверти века и оказавшись во главе ударных сил, он уже почти не использовал былое знание психологии, нажитое потом и кровью. Лейтенанту Успенскому, чтобы воевать и выживать, требовались подчиненные-друзья. Адмиралу Рашену для того же понадобились винты и гайки.

Сам-то он почти не изменился за эти годы. Поменялся характер задач.

– Здесь Боровский, сэр. У нас проблема?

– Ждать, – в который раз сказал Рашен.