Лучший экипаж Солнечной

А потом обе засохшие ветки с неожиданной легкостью отлипли от поверхности и неспешно пошли вверх. На какой тяге это делалось, было совершенно непонятно.

– Малыш, жми снова! – рявкнул Файн.

Техник послушно ткнул контакт, и второй импульс ушел домой, передавая информацию о том, как именно движутся чужие.

– Готово! – доложил техник.

– Зае…сь! – сказал Файн и рванул скаут немыслимым кувырком через голову.

Чужие вдруг наддали и очень резво бросились вдогон.

– Идиоты, – прорычал Файн. – Сразу видно – не евреи. Зачем вдвоем-то?

«Рипли» на половинной тяге уходил в тень. Чужие не отставали.

– Ща как стрельнут… – заметил Джонни.

– Не-а, – помотал головой Файн. – Им «язык» нужен.

Он чуть подкорректировал движение, маневровыми двигателями загибая траекторию к поверхности Цербера. Чужие немного разошлись, явно намереваясь прижать скаут к планете.

– Чистые марсиане, – сказал Джонни. – Дураки. Шеф, реактор готов к полной тяге. Все системы ОК.

Файн убрал энергию с отражателя, и суденышко пошло по инерции. Чужие вдруг заметались, их полет стал волнообразным.

– Не видят… – обалдело прошептал Джонни. – Не может быть… Вот же мы!

И в тот же миг корпус «Рипли» содрогнулся, как от попадания. Корабль затрясло. От тошнотворной мелкой вибрации перед глазами у астронавтов все поплыло. Казалось, люди и механизмы сейчас распадутся на части. Кто-то из экипажа громко застонал.

– Держись! – крикнул Файн. Скаут перевернулся, нацелившись в промежуток между кораблями чужих. Вздрогнул, уже по собственной воле, и с пушечным ускорением рванул вперед.

Тряска прекратилась – видимо, скаут миновал границу наведенного чужими поля. «Рипли» наискосок проскочил между врагами, отвесно рухнул к поверхности Цербера и на бреющем, как заправский истребитель, почесал вокруг планетки, лихо маневрируя среди остроконечных скал. Прыгнул вверх уже на освещенной стороне, оттолкнулся полной тягой, развернулся к опасности носом и задом наперед по инерционной траектории полетел внутрь системы.

Чужие медленно выплыли из-за Цербера и остановились будто в нерешительности.

Файн поморгал, стряхивая воду с ресниц. С трудом разглядел индикатор времени среди прочих данных, проецируемых на внутреннюю сторону забрала. С момента начала движения прошло двадцать пять минут. Несмотря на яростную работу систем обдува и дегидрации, внутри скафандра можно было утонуть в собственном поту. Так крутиться, как в этот раз, коммандеру Файну даже на войне случалось редко. От соплеменников можно было оторваться на куда меньших ускорениях. Впрочем, у страха глаза велики. Чужие оказались не больно-то проворными. Если только не хотели показаться таковыми.

Файн отстегнул ремни и осторожно, чтобы не взлететь, потянулся всем телом.