Лучший экипаж Солнечной

Только вот от того, уцелеет ли «Тушканчик» и выйдет ли его командир победителем из драки, зависело слишком многое. Сброс на модулях означал для экипажа «Тушканчика» немедленный плен. И немедленный же расстрел – как минимум для военных преступников и изменников родины Успенского, Боровского, Кендалл и Фокса. А может, и для остальных. Впрочем, больше всех в этом списке Эндрю беспокоился за Иву. То, что он делал сейчас, делалось именно для нее.

Поэтому «Тушканчик» просто обязан был подавить огонь «Старка» и обеспечить себе беспрепятственный проход в сторону России. Туда, где мятежников еще долго не найдут, а когда найдут, то отвезут в Европу с почестями. И для этого окаянный реактор должен был продержаться еще четверть часа.

Это при условии, что СБК-100 «Пол Атридес» не получит смертельную рану немного раньше.

И если у «Старка» действительно от перегрузки обломается система управления огнем.

И если не сдадут нервы у старшего навигатора Иветты Кендалл, от мастерства которой зависит напрямую выживание корабля в бою.

* * *"

"Три круизера, почти неразличимые на фоне необъятной туши «Старка», клевали его орудийные порты и быстро отскакивали. Вокруг самоубийц роем вились файтеры, но Рашен приказал на них не отвлекаться. Тем более что москитный флот держался от круизеров на почтительном расстоянии, скорее делая вид, что выполняет свои функции, нежели стараясь на самом деле нанести серьезный урон нападавшим. Уже с десяток файтеров разбилось о толстые борта атакующих, не причинив им особых повреждений.

Шла седьмая минута боя, когда один из круизеров, тот, у которого и раньше барахлила ходовая часть, потерял управление.

– Ох, сейчас будет… – прошептал Боровский, втягивая голову в плечи. – Хоть бы воткнулся в него, что ли…

«Старк» выстрелил и попал. Это было страшное зрелище. От круизера не осталось практически ничего. Мощное и хорошо защищенное для своего класса судно рассыпалось буквально в пыль.

– Работаем, мальчики и девочки… – бормотал Рашен. – Работаем…

«Старк» несколько раз бесстыдно промазал, будто и не целился толком. Перерывы между залпами гиганта становились все дольше.

– Слабеет, гад! – удовлетворенно хмыкнул адмирал. – Кенди, ближе к нему, ближе!

– Ты как, сестренка?! – крикнул из боевой рубки Фокс.

– Держусь, – сквозь зубы ответила Ива. Иногда взгляд застилала пелена, и только усилием воли получалось ее разгонять. Ива устала. А еще ей очень не понравился голос, которым сообщал о температуре реактора Вернер. Слишком этот голос был спокоен. Чересчур. Ива достаточно знала своего мужчину для того, чтобы почувствовать это. Обычно живой и непосредственный даже в боевой обстановке, Вернер становился вдруг очень собранным и немного отрешенным, когда ему угрожала серьезная опасность.