Лучший друг моего парня

— А как насчёт ответа на вторую часть вопроса? Что там со Змеем?

— Зачем тебе это?

— Может быть, я хочу разобраться в том, в чём мне пришлось поучаствовать ночью. И… — задерживаю дыхание, — …может быть, я хочу чуть лучше понять тебя.

— Уверена?

— Более чем.

— Зачем тебе это? — сухо интересуется Мирон, явно не собираясь обнажать передо мной душу лишь за то, что я раздвинула перед ним ноги.

Пожимаю плечами, не находясь с ответом. Не признаваться же ему в том, что я хочу знать о нём больше, потому что влюбилась как идиотка.

Нет.

Эту информацию я унесу в могилу. Потому как, если до Мирона дойдёт, что я уже нахожусь в его власти… ему станет скучно, и вот тогда он выпроводит меня за порог не только своей квартиры, но и своей жизни. А пока я продолжаю играть в нашу любимую игру кошки-мышки, у меня остаются кое-какие шансы на победу.

Ведь даже у самого беспощадного монстра есть сердце. Ведь даже чудовище умеет любить.

Я решаю больше не лезть к Гейдену с вопросами, хотя слова жгут язык. Молча ем свой незамысловатый завтрак и поглядываю на парня.

Обрисовываю взглядом широкоплечую, сухую фигуру Мирона с моими отметинами на плечах. Замечаю складку меж его бровей, которую хочется разгладить пальцами. Когда он задумывается о чём-то, уходя в себя глубже, чем обычно, то проводит языком по нижней губе несколько раз и, вскинув голову, смотрит в большое панорамное окно на свинцовое небо.

Он медленно пьёт кофе, иногда отвлекаясь на свой мобильный, на экране которого периодически вспыхивают сообщения. Некоторые он просто смахивает, другие, наоборот, открывает слишком быстро, печатая ответ. Интересно, кто ему пишет? Другие девушки? Вика? Или, может, Соколов?

У меня нет никакого права на ревность, ведь отношений у нас тоже нет, но я ревную.

Этот завтрак — почти как у настоящей парочки — ранним воскресным утром настолько не вписывается в наше безумное общение и будни, что не могу сдержать тихого смешка, когда думаю об этом.

Теперь Мирон смотрит на меня, вопросительно выгнув брови.

— Что? — спрашиваю с вызовом, как совсем недавно он.

— Хочешь ещё что-то спросить?

— Ты не ответил на прошлый вопрос. Он всё ещё актуален.

— Илья Аспидов школьный друг Марка, — голос Мирона выдёргивает меня из собственных мыслей.

Не знаю, насколько сильно Гейден решил со мной пооткровенничать, но я буду собирать все крупицы информации, которые он готов мне дать. Мне интересно всё.

— И твой?

— И мой.

— Нет более злейшего врага, чем бывший лучший друг? — догадываюсь я.

— Типа того.

— Они не поделили Еву? Или вы все не поделили Еву?

Мирон прищуривается.

— Ладно, этот вопрос снимается. Ты не подумай, я не ревную, — вру.

Образ правильной особенной Евы так и стоит перед моими глазами. Такие, как она, девственность не продают.