Лучший друг моего парня 2

Никакой любви. Голый животный секс. Да… Он отлично заменял все остальное. Пока не стало тупо скучно механически трахаться.

Огненный напиток жжет горло и пищевод. На мгновение отвлекая от распирающего давления под ребрами. Сколько бы ни заливал в себя алкоголь, а фантомная и удушающая боль в теле никуда не девается.

Она давно со мной.

Примерно с того момента, когда я понял, что не смогу дать Ангелине то что она так усиленно от меня требует и, главное, заслуживает. Три слова, десять букв. Несложно. Можно даже соврать. Но ни хера не получается. Слова стрянут в горле, царапая и раздирая его изнутри.

Я могу дать ей другое. То, что она заслуживает не меньше, чем гребаные скоротечные чувства. Например, свободу. Я могу ее отпустить и дать ей все, что для этого нужно. Связи, деньги. Но не могу заставить себя сделать последний шаг и оборвать ту нить, которая за этот год успела нас крепко связать друг с другом. Похлеще винтового крученого каната.

Казалось бы… обычная девчонка, каких уже были сотни. Наличием вагины между ног и отличных сисек меня давно не удивить. Да и зацепила Ангелина не этим. В память с первой встречи в клубе врезались ее ясные глаза, полные страха. Тряслась, покрываясь мурашками, и храбрилась, пытаясь не выдать этого, прятала страх за острым как бритва языком. На ней была маска и какое-то платье, похожее на черные ажурные занавески. Весь год меня преследовал ее нечеткий образ. Она исчезла слишком быстро, а у меня не было времени заниматься ее поисками, потому что мой брат вляпался в неприятности, пока я от скуки сливал деньги в секс на одну ночь.

Я успел почти забыть о ней, пока она вновь не появилась — в первый же день моего возвращения в город.

Как яд просочилась под кожу. Попала в кровь и отравляла собой все мое существование. Пока я не понял, что бесполезно этому сопротивляться. Нужно принять эту химию атомов и буйство гормонов. Удовлетворить интерес. Насадить ее на свой член. Трахать до отключки мозгов, пока не насыщусь.

Ни хера не помогло.

Чем больше мы трахаемся, тем глубже и увереннее она проникает внутрь меня.

Ангелина умеет смело говорить о своих чувствах. Не стыдится их. Бросает их мне в лицо, как перчатку, вызывая на гребаную дуэль. Я мог бы с ней побороться. Сделать больно. Надавить. Выпотрошить эмоционально. Только… теперь сам пуст.

Стоит только представить, что она уедет, и внутри взрыв происходит. Все пробки разом вышибает и внутренности в узел завязываются.

Я эту тему с Москвой для того и затеял, чтобы свалила подальше. Видеть ее не мог. Клинит на ней так, что самому страшно от того, что могу сделать.

Соколова, думал, убью, и убил бы, если бы Марк вовремя не оттащил.

— Короче, хватит напиваться в одиночестве. Пока ты здесь пытаешься словить белку, кто-то жрет наш торт, — говорит Марк.