Лучший друг моего парня 2

А затем я услышала тихий родной голос Гейдена со стороны гостинной. Ноутбука на столе не было и мне показалось, что он встал раньше для работы. И теперь говорил приглушенней чем обычно, лишь бы меня не разбудить.

— Привет, — вскидывает голову Мирон, впиваясь в мое тело внимательным и цепким взглядом, стоит мне только появится на кухне.

На мне джинсы и белая рубашка. На ногах белые носочки. За спиной черная сумка с ноутбуком и конспектами. Прилежная ученица.

— Привет, — отзываясь эхом. — И с днем рождения.

— Спасибо, — слегка улыбается Гейден.

Оставляет ноутбук с колен на журнальный столик и закидывает руки за голову, продолжая удерживать меня взглядом. Хочет выглядеть расслабленным не смотря на то, что желваки на его челюсти выглядят напряженными, а в темных глаза проскальзывает настороженность. Он словно ждет что я выкину в следующий момент.

Запала ругаться у меня нет. Я как-то сдулась в этом плане. Не могу ему больше ничего доказывать и не хочу. Я сказала и показала ему достаточно, теперь его очередь.

— Я так и не придумала, что могу тебе подарить, — произношу ровно, хотя меня колотит от волнения.

Мы словно прощаемся. Я так точно.

— Мне ничего не нужно.

— Я так и подумала, — отвожу глаза в сторону.

Я в том числе.

— Ангелина…

— Мирон…

Начинаем одновременно и замолкаем. Смотрим друг на друга выжидающе. Он взмахивает рукой, предлагая начать мне первой. И я рада. Потому что не знаю, смогу ли сказать хоть что-то после того как выскажется он.

— Я сдаю экзамены досрочно и уезжаю в Москву на целый семестр.

Мирон не выглядит удивленным. Лишь слегка приподнимает брови чуть выше.

— Вот как…

— Да…

— И когда ты мне собиралась об этом сказать? — резко подается вперед, устраива локти на коленях.

Злится. Крылья носа подрагивают, глаза метают молнии, несмотря на то что внешне пытается быть спокойным. Все еще держит маску холодности. Это у него всегда выходит лучше всего.

А я так хочу чтобы маска эта спала или хотя бы дала трещину. Как бывает, когда мы занимаемся сексом. Когда самозабвенно целуемся путаясь в смятых простынях и Мирон гортанно стонет от удовольствия, а я тихо стону его имя в ответ. Вот тогда мы оба обнажены до оголенных проводов души. Поднести друг к другу и будет взрыв.

— Я вообще не собиралась. Хотела тихо уехать, чтобы ты не узнал. Вернулся в квартиру, а здесь пусто. Так словно и не было никогда меня.

На последних словах Мирон дергает, как от удара и на секунду отводит взгляд.

Стоически выдерживаю пытку черной радужкой.

— Что же заставило тебя передумать? — невесело. — Это было бы больно."

"Его слова отзываются болью в моем сердце. Я одновременно хочу чтобы он горел в агонии чувств, как и я, и одновременно не желаю этого никому.