Лучший друг девушек – Мендельсон

– Эммануил Виторганович, – добавила Марина. – Мой шеф.

– Очень приятно, – сказала Настя и протянула тому руку. Правильно она сделала или нет, раздумывать не стала. Не хочет, пусть не жмет, главное, она сделала ему навстречу первый шаг.

Селезнев не стал жать протянутую ему руку, он приложился к ладони губами и чмокнул.

Какой галантный кавалер! Настена решила приглядеться к нему получше. Видно было, правда, один затылок. Но и по нему можно было судить о мужчине в целом. Итак, на затылке была всего одна макушка. Даже школьница знает, что одна макушка – одна жена. Если макушек больше, то и жен, соответственно, тоже. Четыре макушки на одном затылке Настя, правда, никогда еще не встречала, а вот три попадались. Марина говорила, что он все еще не женат. Сколько ему? Около тридцати пяти. Во всяком случае, по внешнему виду. Худой, подтянутый, совершенно на профессора не похож.

О чем еще может рассказать затылок, если он тщательно подстрижен? О том, что голова хозяина посещает дорогие салоны, вместе с ним, естественно. Следовательно, у мужчины солидный достаток. Запах парфюма от затылка ненавязчивый, с модными нотками бергамота и свежести бриза. Это говорит о том, что мужчина следит за собой, за модой, за стилем. А ненавязчивость – признак врожденной скромности.

Так, что еще у него там, на затылке? Ничегошеньки. Ни меховой шапки, ни шляпы. А это говорит о том, что на дворе лето и нечего забивать свою светлую голову темными мыслями. Слишком подозрительно с ним воркует Маринка, возможно, она имеет на профессора виды, но не признается потому, что тот ее виды пока игнорирует.

В профессора можно влюбиться. К такому выводу Настя пришла к выезду на кольцевую автодорогу. Маринка наверняка была в него влюблена. Это тоже какой-то комплекс, кажется, Учителя и Ученицы, и проявляется он повсеместно, настолько часто, что на него уже перестали обращать внимание. Настя к ученицам Селезнева не относится. Хотя как сказать. Вот рассуждения о затылке она целиком и полностью провела благодаря методикам этого профессора. У него таких методик, если верить Маринке, на каждый случай по куче. И все суперверные, суперправильные. И сам он супер. Странно только, что не женат.

Холостой мужчина в двадцать лет вызывает искреннюю радость, в тридцать – острый интерес, а после тридцати пяти – подозрительность. Что-то в нем, в таком состоятельном и привлекательном, не то. И с годами это «не то» разрастается до неприличных размеров, показываясь, наконец-то, наружу. Но если у кого-то года и богатство, то у Насти с Маринкой они безжалостные палачи женского счастья. Чем их больше, тем счастья меньше. Настя поймала себя на том, что вновь использует методику Селезнева.