Лучшие враги

Пришлось поспешно попрощаться и зашагать на выход, очень печально стуча каблуками. Холт, как услужливый лакей, открыл дверь и тихонечко промурлыкал, когда я проходила мимо:

– Тебе не показалось, что ему следовало предложить сделку?

– Не хочу содержать темных прислужников.

Он последовал за мной, нарочито хлопнув дверью перед носом светлого чародея. Представляю, как тот взбесился.

Оставив конкурента «за бортом», холодными пальцами Холт сжал мой локоть и помог спуститься на мостовую. Налетевший ледяной ветер немедленно забрался под подол и превратил клубившийся золотой дымок в реющий хвост. Откровенное платье из тонкой струящейся материи противостоять сентябрьскому вечернему холоду было неспособно.

– Две недели прошло, а ты уже совсем светлеешь. Скоро отрастут крылья, и ты превратишься в добрую фею, – издевался лучший друг.

– Скоро у тебя отнимется язык, и ты превратишься в безмолвного ведьмака, влюбленного в свое отражение, – прошипела я, освобождаясь от его руки.

И весьма вовремя! Крайне недовольный Калеб, скрипящий зубами от раздражения, вышел следом за нами на улицу.

– Светлые на тебя плохо влияют, – не унимался Холт, с хитрецой поглядывая на моего жениха. – Беги от них!

– Дурацкие шутки на меня влияют хуже.

– Как скажешь, пресветлая Истван, – подковырнул он и так опять испортил настроение, что захотелось выполнить угрозу и огреть его заклятием онемения, чтобы в театре молча и восхищенно следил за представлением или скептически морщил нос, если оно окажется не очень эффектным.

Правда, как заграничный гость оценивал спектакль, судить было сложно – мы сидели в кромешной темноте балкона для особо важных гостей и не видели дальше собственного носа. В голове крутилась мысль, что можно было не тратить время на выбор платья, все равно даже в фойе для антуража погасили свет, и я больше замерзла, нежели покрасовалась. Обидно! Правда, внутренняя старушка ворчала лишь до тех пор, пока не началось представление. Зрелище было невероятное!"

"Откуда-то сверху хлынула тяжелая, густая музыка, и на сцену, напоминающую цирковой манеж, из мрака выступили актеры. Светящиеся в темноте одежды превращали живых людей в разноцветные тени: переливались золотые хвосты, светились полупрозрачные крылья, словно растущие из мужских и женских спин, в воздухе мерцали серебристые иллюзорные облака. Цвета постепенно набирали яркость, а потом, медленно угасая, прятались во мраке.

Благодаря особой магии, смеси темных и светлых заклятий, тому самому слиянию, которым козырял Калеб в поместье, невесомые, хрупкие танцорки поднимались в воздух, порхали экзотическими птицами, словно купаясь и играя в потоках несуществующего ветра.