Лучшие враги

Вообще, Мириам должна желать мне всяческих благ и долголетия! Только слепой не заметил бы, что с появлением в замке темных чародеев ее жизнь заиграла новыми красками. Даже не представляю, кого тетушка с таким выдающимся вдохновением ненавидела все девять лет, пока я жила в Деймране.

– Понятия не имею, – отозвалась я.

– Судя по размеру дорожного сундука, он здесь решил обосноваться, – наябедничал дядюшка Эсмаил.

– И что, много у тебя еще друзей осталось в Деймране? – пыталась злобствовать Мириам.

– Не переживайте, тетушка, вы со всеми обязательно познакомитесь, – с елейной улыбочкой пообещала я. – Уверяю, они такие же обаятельные, как Холт Реграм."

"Появление Люсиль в ярко-розовом платье с кружевными оборками прервало застольную беседу. Все замолчали и воззрились на кузину, словно бы посреди карнавальных плясок вспомнившую о похоронах любимого дядюшки (простите, дядя Эсмаил) и рванувшую на траурную церемонию в чем была одета.

– Простите за опоздание, – пропыхтела она, бухаясь на привычное место рядом с матерью. – А где гость?

Парнас скривился, словно действительно опечален тем фактом, что темный маг презрел замковый обед и свалил в неизвестном направлении:

– Не уважил.

– Спасибо светлым богам, – пробормотал Эсмаил и опрокинул в себя рюмочку сладкого хереса.

Люсиль обвела присутствующих вопросительным взглядом:

– Он уже уехал, что ли?

– Если бы, – пробормотал дядька, – по окрестностям – демон – прогуливается. Истванскую землицу топчет!

Что-то во внешности кузины неуловимо изменилось, и эти самые изменения настораживали. Некоторое время я с любопытством приглядывалась к Люсиль, пока не поняла, что в ее лице не было никаких эмоций. Глаза не моргали, а кожа выглядела натянутой и гладкой, как у фарфоровой куклы. Когда она попыталась прихлебнуть из ложки супчик, уголок рта скривился и губы вообще съехали в сторону.

– Сестра, тебя перекосило! – громко объявил Вайрон, а потом буркнул чуть слышно под нос: – Или херес оказался крепким?

– Пресветлый нам помоги! – охнула Мириам, заметив в дочери монструозные изменения.

– С чем? – оторвался дед от еды.

– Мозгов вколотить! – рыкнула тетка. – Внучку твою и впрямь перекосило!

Дед мгновенно одарил меня тяжелым, неодобрительным взглядом, словно у него имелась единственная внучка, которую могло скривить в присутствии родственников. Впрочем, если хорошо подумать, то он был недалек от истины. Пришлось ему указать в сторону нужной внучки. Дед проследил за направлением и вздрогнул.

– Люси, деточка, что с тобой случилось? – просюсюкал он. Дед вообще всегда переходил на это странное сюсюканье, когда разговаривал с Люсиль, словно она до сих пор не выросла из коротких платьиц.

– Все плохо, да? – Она нервно принялась щупать лицо пальцами.