Лучшие враги

Когда я поднялась, опершись на предложенную руку, то те самые изогнутые ножки предательски закачались, словно намекая, что если подставка когда-то стояла во дворце, то ее не стащили, а списали по выслуге лет. Хотелось верить, что она подо мной не развалится.

– Господи, откуда у тебя это отвратительное платье? – не выдержал Калеб.

– Твоя экономка дала.

– Она, должно быть, смерти моей хочет, – пробормотал он. – Ты его можешь удлинить?

– Нет, предлагаю просто не таращиться на голые ноги.

– Если бы я мог…

– Я знаю дивные чары косоглазия. Когда смотришь прямо, а видишь то, что справа… или слева… что-то вспомнить не выходит. – Я говорила, а сама аккуратно проверяла перегоревшую печать, но магии в ней не осталось ни капельки. – Хочешь? Будет не больно и пройдет через пару часов.

– Нет. Я сам способен посмотреть направо и налево без твоих заковыристых проклятий, – уверил он."

"– Как скажешь, но обращайся, если что. Обещаю быть ласковой… Поддержи меня, а то табурет шатается.

На талию вновь легли горячие ладони. Их тепло просочилось через ткань, прямо током через позвоночник протекло в голову, и в воображении появились такие картины, что колдовать стало решительно невозможно.

– Лучше подержи табуретку, – попросила я.

– Лучше тебя, – нахально отказался он.

В общем, я решила, что пусть будет вызовом моему умению сосредотачиваться, перевела дыхание и кончиком указательного пальца, исходящего темным дымком, осторожно начала водить по линиям. Печать начала напитываться свежей магией. Где-то на заднем плане с шелестом вернулось на прежнее место отодравшееся полотнище стенной ткани.

– Прекрасно! – удовлетворенно отряхнула я руки от остатков магии. – Готово!

– Господи, Энни, – неожиданно Калеб уперся лбом мне в лопатки, заставив остолбенеть, – о каком ты проклятии говорила?

– Косоглазия.

– Знаешь, почему-то эта идея мне больше не кажется плохой.

Осторожно я повернулась вполоборота, вынуждая его поднять голову. Помпезный табурет сравнял наш рост, глаза оказались на одном уровне, а между губами был совсем узкий зазор. Пауза показалась бесконечной, тягучей и гипнотической. Достаточно слегка податься вперед, чтобы проверить, хорошо ли Калеб целовался или умелым его делало любовное зелье. Я честно попыталась задушить острое желание срочно внести ясность в этот жизненно важный вопрос и даже перестала дышать.

– К демонам печати, – пробормотал он, сильнее сжимая мою талию. – Давай на сегодня закончим и отправимся на природу.

Умеют же мужчины разрушить волшебство момента, когда хотят!

– Хозяйку этого платья ты тоже привозил из города на пикник? – последнее слово почему-то прозвучало распевно, словно мне его было сложно выговаривать.