Лучшие враги

– Хочешь у меня все отнять?

– Вообще, еще десять минут назад не хотела, но увидела тебя возле колонны, и желание проснулось.

– Попытайся, и мы посмотрим, кто здесь останется… – нехорошо ухмыльнулась главная злодейка моего детства, а в следующую секунду громко вскрикнула: – Господи, Эннари, за что ты меня ударила?!

– А? – Я удивилась настолько, что не нашлась, чем ответить. Само собой, кроме реальной оплеухи, но ударить сразу было странно. Вроде как сначала вмазала, а потом сверху накатила, чтобы госпоже директрисе мало не показалось.

Притворившись, будто у нее как минимум на всю правую половину физиономии кровавый подтек, она прикрыла щеку и отшатнулась. Стая чародеек страшно всполошилась и бросилась кудахтать. Никто пощечины не видел, но все боялись, вдруг пропустили.

– Что происходит? – раздался за спиной сдержанный голос Калеба, для которого, видимо, и был разыгран спектакль. – Эбигейл, ты в порядке?

Грозный и строгий, как директор женской школы для благородных чародеек, он стремительно к нам приблизился и немедленно вмешался в ссору. Мужик будто не догадывался, что не стоит влезать, когда девушки выясняют отношения. Легко можно огрести сковородкой по голове и оказаться прикопанным лопатой. Калеба спасало то, что гению торговли безголосому Мирну не удалось продать в замок ни новую сковородку, ни лопату.

– Как я могу быть в порядке, если она залепила мне магией в лицо! – причитала Эбби. – Боже мой! Как лицо горит.

– Я ее даже пальцем не тронула, – моментально открестилась я.

– Ты всегда была подлой тихушницей, Эннари! – воскликнула она.

– Нет-нет, Эбигейл, не приписывай мне свои заслуги. Поверь, мне самой есть чем гордиться.

– Ты просто взбесилась, что девочки пошутили и увлеклись.

– Девочки увлеклись, но ты-то тут при чем? – задался вопросом Калеб, и у меня даже появилось легкое подозрение, что он решил защищать невесту от окружающего мира, а не наоборот. – Имеешь отношение к разгрому в гостевой башне?

Эбигейл покосилась на подельниц и замялась. Было любопытно: она отречется и останется без свиты подпевал или признает вину, выставив себя той, кем на самом деле являлась: злобной феей-демонессой.

– Я? – в конечном итоге выдала она."

"В детстве Эбигейл часто строила из себя дурочку и избегала неприятностей, но сейчас она изображала строгую директрису будущей школы, и образ разваливался.

– Дай посмотрю, – предложил Калеб.

– Не хватает еще, чтобы ты разглядывал мое опухшее лицо, – всполошилась Эбигейл.

С издевательской ухмылкой я следила за тем, как она изворачивалась точно уж на раскаленной сковородке, но чародей совершенно не собирался облегчать ей жизнь:

– От магического удара всегда остается нехороший след. Надо сделать примочку, я тебя провожу к Летисии.