Лучшие враги

 – Хотя кому я рассказываю? Ты ведь его на себе испытала.

Калеб отпустил меня, без колебаний повернулся спиной, уверенный, что ему в эту спину ничего не прилетит, и пересек кухню. Я проследила за его решительным уходом, внутренне пытаясь смириться с чудовищным пониманием, что два дня страдала понапрасну. Понимание, что не удивляло, напрочь отказывалось укладываться в голове и приживаться. Всегда считала, что невосприимчивых к любовным зельям чародеев не существует в природе, но – посмотрите-ка! – один только что поцеловал меня и сбежал!

В дверях появился торговец с распухшим, покрасневшим носом. Смотрел с опаской, но делал вид, будто ничего страшно не произошло: клиенты каждый божий день вели себя непотребно, а потом разбивали ему лицо.

– Господин Грэм сказал, что дарит вам этот дом, если вы заинтересованы, – растерянно объявил он. – Сказал, что оплатит все расходы, и велел вернуть вам деньги.

Какая потрясающая воображение щедрость! Интересно, он мне отдавал мастерскую в качестве свадебного подарка или отступных?

В Истван я вернулась в сумерках. Хмурая столичная погода добралась до провинции, и серое плотное небо легло на башенные шпили, а воздух враз остыл. Обычно с приходом холодов древние духи, обитающие в замке, зажигали в каменных стенах огненные жилы. В обжитых комнатах становилось сносно, желания натянуть трое вязаных чулок и закутаться в меховой плащ не возникало, но пока вековая магия не проснулась и каменная кладка дышала холодом.

В комнате меня ожидал сюрприз. В старинной расписной вазе с узким горлом стояла одинокая полуживая роза с пожухлым бутоном, на столе валялась пара опавших лепестков. К вазе была прислонена поздравительная карточка.

«С возвращением», – написал даритель мелким твердым почерком без завитушек."

"Помня, что замковый девичник вышел на тропу войны, с возрастающим подозрением я оглядела утопающую в глубоких тенях комнату. Похоже, пришло время ставить на дверь охранные заклятия, иначе покои окончательно превратятся в проходной двор! Без колебаний вытащила розу из вазы, чтобы выбросить в окно. Цветок стоял без воды, удивительно, как до вечера дотянул и весь не осыпался.

Неожиданно оказалось, что полумертвый, увядающий бутон испускал демонически божественный аромат: нежный, тонкий. Всю жизнь ненавидела розы, но не удержалась – жадно втянула в себя запах, достойный благовония от королевского парфюмера. Сердце, только-только стучавшее так заполошенно, словно перед остановкой, забилось спокойно. Из головы исчез липкий туман, растворился портрет полуобнаженного чародея со звездочками вокруг головы и рельефными кубиками на прессе. В фантазиях их число постоянно менялось от шести до десяти, что физически было невозможно и эстетически выглядело паршиво.