Отец лучшей подруги

— Лея! — кричит Платон, не сдвигаясь ни на йоту. — Ты уже нашла свою линзу?

Негнущимися пальцами наконец-то распрямляю штанину, а в груди разливается насыщенное тепло, как от глотка горячего молока с медом.

— Нет… Сейчас! Еще под столом посмотрю!

— Ага, пока нельзя. Линзу потеряла, — продолжает Платон. — Хотел помочь найти, так она меня едва не убила, когда я чуть на линзу не наступил. Она в армии служила, знаешь, Оксана?

— Ты это уже говорил.

Мне кажется, или я слышу скрежет Оксаниных зубов даже отсюда?

Откуда она вообще взялась?... Ах, черт. Сегодня же суббота, Костя же говорил, что это единственный день, когда Оксана видится с внуком.

Возможно, в другие субботы Костя не оставался с матерью наедине, но сейчас обстоятельства изменились. Чтобы не оставаться дома, он ушел гулять с сыном вместе с ней и понятно, что пришлось рассказать и все остальное, а Оксана решила, что это отличный повод заглянуть. Может, нужна ее помощь?

— Нашла! — кричу, застегнув джинсы на талии.

Пальцы дрожат, сердце снова пускается вскачь. Пульс зашкаливает. Чтобы не смеяться, прикусываю щеки изнутри и замираю возле стола.

Платон заходит первым, потом Костя с Егором и последней Оксана.

На ней элегантный кашемировый свитер, подпоясанный на талии, и мягкие расклешенные брюки. Волосы волнами лежат на плечах. Она улыбается, но только губами.

Взглядом она внимательно сканирует пространство, ведя подсчет уликам: две чашки кофе, одна тарелка. И вся посуда неестественно сдвинута к краю абсолютно пустого стола…

Ее колючий взгляд останавливается на мне.

— О, а я решила, ты уехала вместе с Юлей, Лея.

В ее голосе слышится металл. Она больше не смотрит на меня с тем искренним дружелюбием, как в траттории в нашу первую встречу. Я больше не безликая Юлина подружка.

Я соперница, потому что зашла на ее территорию, на которой она когда-то пыталась стать полноправной хозяйкой. И еще надеется ею стать.

— Мам, ты, кажется, хотела в туалет? — замечает Костя.

А вот и повод подняться в квартиру."

"В глазах Оксаны сгущаются тучи. Она разворачивается на пятках и бесшумно идет внутрь квартиры.

— Простите, я… — начинает Костя, но я его прерываю:

— Все в порядке, — может, у меня паранойя, но я не слышала, как хлопнула дверь уборной. Так что лучше ничего лишнего пока не говорить. — Как Егор? Утром ел?

Напряжение покидает Костю. Он с легкостью рассказывает, как крепко малыш спал, как немного заартачился с утра, но поел с аппетитом. Выходит, его нервы никак с сыном не связаны. Только с присутствием матери.

— Справишься до вечера сам? — спрашивает Платон. — Мне надо в офис съездить. Лея тебя подкинуть до дома? Тебе наверняка хочется переодеться.

Сначала смотрю на Костю.