Попаданец - лучшее

Это, значит, чтобы ты, Лиза, свой образовательный уровень подтянула и научилась ходить под седлом. Все-таки, думаю, дело кончится Академией, не полные же они мудаки! Потом дадут поплавок, если, разумеется, не заблажишь, не сорвешься и все экзамены сдашь, как положено. И уже тогда поставят на крейсер…

– Возможно, что и так, – кивнул адмирал.

– А кто эти они? – поинтересовалась Лиза, которая что в той жизни, что в этой, была в политике ни в зуб ногой. Не знала и не понимала, как работают большие организации, не умела учуять, «куда ветер дует».

– Они, Лиза, это они, – дернул адмирал подбородком, указывая куда-то вверх.

– Понимаю. – В душе Лизы вспыхнул жаркий огонь гнева, но внешне это никак не выразилось. Она была спокойна, неколебима и самодостаточна. А гнев… Что ж, он высушит подступившие к глазам слезы и сожжет все лишнее. Останется основное.

– Скажи, дядя Андрей, ты наш разговор в госпитале помнишь? – спросила, хотя и знала, он помнит.

– Помню, как тут забудешь! – подтвердил старый адмирал.

– Тогда, верно, помнишь и свое третье условие? – прищурилась Лиза.

– Не блажи! – вскинулся Борецкий. – Такими вещами не бросаются!

– Отчего же? – подняла бровь Лиза. – Я, если помнишь, соглашалась на авиаматку. А на «Вологде» я могу и резервистом ходить! Плавали, знаем!

– Значит, в кадрах не останешься? – нахмурился старый адмирал.

Борецкий молча выслушал ее тираду, кивнул.

– Прости нас, Лиза, – сказал, наконец, нарушив повисшую между ними гнетущую тишину.

– Подашь прошение об отставке, – добавил еще через пару секунд, – я прослежу, чтобы не тянули. Уж на это-то моей храбрости достанет…

Лизе позиция «дяди Андрея» казалась бесхребетностью, а поступки – предательством, и – увы – все это теперь ассоциировалось для нее с тем, чем еще недавно она искренне гордилась, с Флотом и Адмиралтейством.

«Да идите вы все нахрен со своей подковерной борьбой! Козлы!»

Штаб 2-го флота располагался во Владимире, там Лиза и обосновалась в ожидании приказа. Остановилась она на постоялом дворе «Золотые ворота». Гостиница стояла на высокой стороне Подсоборной улицы, и так как обалдевший от Лизиного вида администратор готов был ковром стелиться перед себерянкой-авиатором, она получила великолепный номер на верхнем, девятом, этаже, откуда открывался восхитительный вид на Клязьму, шоссейный мост и заречные леса. Вечерело, но воздух все еще оставался прозрачным, лишь окрасился в палевые тона. Солнце садилось, заставляя реку блестеть, деревья и здания отбрасывали длинные тени.

«Красиво, но лучше бы шел дождь!»

Настроение у Лизы было дерьмовое. К такому минору подошли бы низкое сизое небо и мелкий холодный дождь, временами переходящий в мокрый снег. Но не сложилось. Лето в центральной Руси, что называется, удалось.