Попаданец - лучшее

«Я этого не заслужила! Я обеспечила прорыв седьмой дивизии, а они мне… Сиди, мол, Елизавета, ровно на попе и дыши носом! Вот же суки неблагодарные!»

Лиза пыхнула папироской и посмотрела на госпитальный парк, раскинувшийся прямо под окном ее палаты. Аллеи, обсаженные деревьями и кустами, скамейки и фонтан. Милосердные сестры, спешащие по своим неотложным делам, раненые, прогуливающиеся по аллеям, сидящие на скамейках, покуривающие на солнышке. И несколько флотских в черных мундирах, идущих по центральной аллее от ворот к главному входу. Офицеры чуть отстали из соображений субординации, а впереди шествовал адмирал. Невысокий, плотный, если не сказать толстый, прихрамывающий на левую ногу, но двигающийся уверенно и не пользующийся тростью, что в его возрасте и звании вполне допустимо.

«Умереть не встать!» – Лиза сорвалась с места, не успев даже сообразить, что делает и почему.

Выскочила из палаты, пронеслась через коридор и побежала по лестнице. Адмирала Борецкого она перехватила в вестибюле. Подскочила, не задумываясь обняла и расцеловала в обе щеки, для чего ей пришлось нагнуться, потому что Андрей Федорович был ниже Лизы почти на целую голову.

– Угомонись, егоза! – потребовал Борецкий, отстраняясь. – Чай, не на посиделках. Я при исполнении, да и ты хоть и не в форме, а младшая по званию.

– Как скажешь, дядя Андрей! – улыбнулась Лиза, отступая. – Но я точно не в строю.

– Тогда ладно! – адмирал улыбался, рассматривал Лизу, кивал одобрительно. – Еще подросла, или это я в землю врос?

– Просто давно не виделись!

– Ну, и как оно, понову жить? – Прищурился адмирал.

– Да в целом неплохо, если бы еще каждый говнюк не норовил на ровном месте прибить.

– Не лезла бы ты на рожон, Лиза, жила бы, как у попа за пазухой.

– Твоими бы устами, Андрей Федорович! – Лиза вдруг сообразила, что знать Борецкого не могла. Его знала Елизавета, но Лиза-то узнала старого адмирала издали и назвала правильно. Дядей Андреем звала его Елизавета.

Это было странно, но, если разобраться, не должно было удивлять. Что-то – и помимо рабочих навыков и черт характера – нет-нет да просачивалось в сознание Лизы из глубин подсознания, безраздельно принадлежавшего Елизавете Браге. А Борецкий, такое дело, был ее собственным двоюродным дедом, и это он в свое время ходатайствовал за Лизу перед руководством Академии. Любил старик внучатую племянницу. Души в ней не чаял. Однако в то время, когда Лиза очнулась от комы, адмирал Борецкий находился в опале и служил военным атташе посольства Себерии в Северо-Американских Соединенных Штатах. Что называется, с глаз долой, из сердца вон. Руководство республики спровадило «известного себерского националиста и радикала» в Филадельфию, благо далеко и политически безопасно.