Попаданец - лучшее

Англичане его не нашли, но парень был ранен и самостоятельно уйти к своим не мог. Вообще-то чудо, что он вообще выжил. Один, раненный в ногу, в лесу, полном всякой опасной живности. Возможно, ему повезло, но, скорее всего, дело в том, что он местный и умеет здесь жить и выживать.

К слову сказать, женщины его не увидели, пока он сам их не окликнул. Решил, что вряд ли это томми, да и на франкских сенегальцев эти белые женщины не походили. В результате Анфиса и Рейчел сначала несколько дней выхаживали раненого, а потом еще долго тащились до партизанской базы. Но зато партизаны провели их позже через джунгли и познакомили с людьми из «командования косогу», то есть с теми повстанцами, кто скрывался в поросших лесом горах к востоку от озера. И уже оттуда на пироге добрались до точки сбора на северном берегу.

Рассказ подруг объяснил, наконец, Лизе, что за костры она видела с горы близ места своего приземления. Партизаны и англичане, ну, и дамы с Тюрдеевым, вот чьи биваки увидела Лиза той ночью. Другое дело, что теперь она поняла, насколько ошибалась, считая необитаемыми земли, по которым пролегал ее путь. Это было всего лишь делом случая, что первыми людьми, которых она встретила, оказались члены экспедиции Джейкоба Паганеля. Могли попасться и другие, и это, не говоря уже о нескольких деревнях яруба, которые, оказывается, располагались в верховьях и в среднем течении Мосезе, то есть выше и ниже тех мест, где побывала Лиза. И еще несколько деревень протянулись неровным пунктиром вдоль границы пустыни и леса. Но Лиза на них не наткнулась. Просто у нее не было карты, и она шла практически наобум. Немного по памяти, но в основном где и как получится. Вот, собственно, и все. И еще ей, разумеется, чертовски везло. Не без этого.

– Черт! – сказала она в сердцах, прочертив на карте Бейли маршрут своего одинокого марша. – Черт, черт и черт! Я же от голода чуть с ума не сошла!

– Да, голод не тетка! – согласилась с ней Анфиса. – Но, может, оно и к лучшему, что ты их не нашла. Ты для них по-любому одинокая белая женщина… сама понимаешь.

Лиза понимала. Это была именно та вещь – возможно, единственная, но оттого не менее поганая, – из-за которой ей иногда не хотелось быть женщиной. Женщина – будь она хоть трижды герой и офицер – в некоторых обстоятельствах всегда ультимативная жертва. Конечно, мужиков порой тоже насилуют, но отнюдь не везде и не в обязательном порядке. А женщине на войне приходится куда тяжелее. Иногда ей даже в плен сдаваться нельзя, не то что попасть в руки врага по ходу боя. Увы, но это еще с древности повелось, и клич «в городе вино и бабы!» своей актуальности не потерял даже в просвещенном на всю голову двадцатом веке. Что уж говорить об Африке! О ней даже думать не хотелось.

– Ладно, – сказала она вслух.