Лучше подавать холодным

Блестящие бисеринки пота на его плеши видны были даже из дальнего конца зала.

– И где же помощь от моего зятя? – громоподобно вопрошал Орсо. – От Высокого короля Союза?

Голос посла – ибо никем другим этот человек быть не мог – походил на скулеж побитой собаки при виде карающей плети:

– Ваш зять посылает свои искренние сожаления…

– Правда? Но не солдат!.. И что я должен делать с его сожалениями? Стрелять ими по врагу?

– Все его войска брошены на Север, где война складывается неудачно. В городе Ростоде мятеж. Знать недовольна. Крестьяне опять волнуются. Купцы…

– Купцы мешкают с выплатами. Понятно. Коль считать отговорки солдатами, он и впрямь выслал мне могучую армию.

– У него столько неприятностей…

– Неприятностей? У него?.. Это его сыновья убиты? Его войска разгромлены? Его надежды разрушены?

– Ваша светлость, ему не разорваться!.. Сожалениям его нет конца, но…

– Но помощи его нет начала! Высокий король Союза! Сладкие речи и радушная улыбка, пока светит солнце, но стоит собраться тучам, убежища в Адуе не ищи, не так ли? Я, кажется, пришел ему на помощь вовремя! Когда орды гурков ломились к нему в ворота! Но вот мне понадобилась его помощь, и что же? «Извините, отец, мне не разорваться»?.. Вон с глаз моих, мерзавец, покуда сожаления твоего хозяина не стоили тебе языка! Вон, и скажи Калеке, что я вижу за всем этим его руку! Скажи ему, он поплатится за это своей лицемерной шкурой! – Яростные вопли великого герцога заглушали шуршание, с коим посол поспешно принялся отползать на коленях к выходу, часто кланяясь при этом и обильно обливаясь потом. – Скажи ему, я отомщу!

Посол прополз мимо Морвира, и двери захлопнулись за ним с громким стуком.

– А это кто там прячется в уголке? – вопросил Орсо с неожиданным спокойствием, которое ответного спокойствия не внушало. Как раз наоборот.

Двинувшись вперед по кроваво-красной полосе ковра, под сокрушающе властным взглядом герцога, Морвир нервно сглотнул. В памяти всплыл давнишний визит к директору приюта, перед которым пришлось держать ответ за дохлых птиц. И при воспоминании о разговоре с ним уши запылали от стыда и страха сильней, чем загорелась задница при воспоминании о наказании.

Он отвесил свой самый низкий и угодливый поклон, испортив эффект, к несчастью, тем, что от усердия стукнулся об пол костяшками пальцев.

– Кастор Морвир, ваша светлость, – провозгласил управляющий.

Орсо чуть подался вперед.

– И кто он такой, этот Кастор Морвир?

– Мастер… отравитель, – поправил Морвир.

Он мог быть сколь угодно подобострастен в тех случаях, когда это требовалось, но звание свое преуменьшать решительно не желал.