Лучше подавать холодным

Если есть что-то, что мне совершенно ни к чему, так это лишние враги.

– Тогда расстанемся друзьями. – Витари сложила листок, сунула к себе в карман. – Может, когда-нибудь еще поработаем вместе.

Монца посмотрела ей в лицо своим особенным прямым взглядом.

– Минуты буду считать.

Витари сделала несколько шагов спиной вперед, потом повернулась к солнечному квадрату двери.

– Я упал в реку! – сказал Трясучка ей вслед.

– Когда был молод. В первый раз в бою побывал. Напился, пошел отлить и упал в реку. Течение стащило с меня штаны и самого выбросило на берег аж через полмили. Когда я до лагеря добрался, синий был с головы до ног и трясся так, что не знаю, как пальцы не поотваливались.

– За это меня и прозвали Трясучкой. Помните, вы спрашивали? В Сипани? – И он усмехнулся. Научился, кажется, видеть забавную сторону.

Витари застыла ненадолго черным силуэтом в дверях, потом вышла.

– Ну, начальник, похоже, остались только вы да я…

Трясучка мигом развернулся на голос, схватившись за топор. Монца приняла боевую стойку, наполовину вытащив меч. И оба увидели свесившуюся с сеновала голову Ишри.

– С прекрасным днем вас, мои герои. – Она заскользила по лесенке лицом вниз, так плавно, словно в перевязанном теле ее, казавшемся без плаща неправдоподобно тонким, не было костей. Легко соскочила на ноги и медленно двинулась по соломе к трупу Дэй. – Один из ваших наемных убийц убил другого. Вот они, убийцы…

Ишри взглянула на Трясучку черными как уголь глазами, и он крепче стиснул топор.

– Проклятая магия, – проворчал. – Еще хуже банков.

Она крадучись, сверкая белозубой коварной усмешкой, подошла к нему, коснулась пальцем лезвия топора и мягко повернула его в сторону двери.

– Я так понимаю, своего старого друга Карпи Верного вы убили и теперь довольны?

Монца резко задвинула меч обратно в ножны.

– Верный мертв, если это то, что вас интересует.

– Странная у вас манера праздновать. – Ишри воздела к потолку длинные руки. – Месть свершилась! Восхвалим же Господа!

– Ах, да. – Ишри так широко распахнула глаза, что Трясучка даже испугался – не выскочат ли. – Когда Орсо умрет, вы, наконец, улыбнетесь.

– Что вам за дело до того, когда я улыбнусь?

– Мне? Никакого. Вы, стирийцы, имеете привычку бахвалиться, но никогда при этом не завершать начатого. Я рада, что нашла одного, который способен довести работу до конца. Любыми средствами, пусть даже хмурясь при этом. – Она провела ладонью по столу, потом небрежно накрыла ею и загасила пламя горелок. – Кстати, о средствах… вы, насколько я помню, сказали нашему общему другу Рогонту, что сможете привести ему Тысячу Мечей?

– Если император даст золото…

– В кармане вашей рубашки.