Лучше подавать холодным

Если Виссерин еще не пал, подумал Шенкт, это все равно произойдет, пока он туда доберется. Но он привык доделывать свою работу до конца. Поэтому должен считать, что Меркатто уцелеет, и продолжить поиски.

– Какой-то северный бродяга, который называет себя Трясучкой! Мой человек, Балагур! Сидевший со мной в Схроне!

– А еще? – Шенкт подвигал пальцем в ране. По руке его вдоль засохших золотых полосок потекла кровь. Закапала с локтя – кап, кап, кап…

– Ай! Ай!.. Еще я свел ее с отравителем по имени Морвир! В Вестпорте… а в Сипани – с женщиной по имени Витари!

– Это женщина, которая может многое! – пояснил Саджам.

– Меркатто, Трясучка, Балагур, Морвир… Витари, – повторил Шенкт.

Саджам отчаянно кивал, пуская слюни всякий раз, как пытался втянуть воздух сквозь страдальчески стиснутые зубы.

– И куда эта отважная компания собирается дальше?

– Не знаю! Ох!.. Она сказала – семь человек. Семь человек, которые убили ее брата! Ай!.. Может, в Пуранти! Опережая армию Орсо!.. Если ей удастся убить Ганмарка, потом она, возможно, попытается добраться до Верного… Карпи Верного!

– Возможно, и попытается.

Шенкт выдернул палец. Плоть чмокнула при этом, и Саджам, скорчившись, соскользнул по стене и грохнулся на задницу. Лицо его, трясущееся, все в поту, искажала болезненная гримаса.

– Пощади, – прохрипел он. – Я могу тебе помочь. Найти ее.

Шенкт присел перед ним на корточки, свесил перемазанные кровью руки с перемазанных кровью колен.

– Но ты уже помог. С остальным я сам справлюсь.

– У меня есть деньги! Деньги…

– Я сам собирался сдать ее Орсо, рано или поздно, если, конечно, хорошо заплатят.

– Тебе все равно, да?

– Я говорил этой суке, что она станет моей погибелью.

– И был прав. Надеюсь, это утешает.

– Не очень. Надо было убить ее сразу.

– Но ты видел возможность заработать. Хочешь что-нибудь сказать?

Саджам вытаращил на него глаза.

– Некоторым в конце хочется сказать что-то важное для себя. А тебе?

– Кто ты? – прошептал Саджам.

– Кем я только ни был. Учеником. Вестником. Вором. Солдатом – в давно минувших войнах. Слугой великих сил. Участником великих событий. А сейчас… – Шенкт безрадостно вздохнул, окинул взглядом валявшиеся по всей комнате изуродованные трупы. – Сейчас я, похоже, человек, который сводит счеты других людей.

Великий фехтовальщик

Руки у Монцы опять дрожали. В чем не было ничего удивительного. Опасность, страх, неуверенность, удастся ли остаться в живых в следующее мгновенье. Боль, изнуряющая потребность в хаске, постоянная вероятность предательства… день за днем, неделя за неделей. Брата ее убили, саму искалечили, отняли все, что она создала своими руками.