Лучшая подруга моей дочери

Ты так податливо раздвигала свои ножки, что я до сих пор возбужден.

— Что? Максим Александрович, извините, это все было ошибкой, я не знала, что вы отец Саши. Иначе бы я ни за что… Да, и вообще, это не в моих правилах. Не важно, отец ли Вы… В общем, Вы неправильно меня поняли.

Начинаю лепетать я, наблюдая как он приближается и садиться на край кровати.

Его руки немедленно ухватили край одеяла, и одним махом оставили меня без этой преграды, я осталась сидеть в одной тонкой пижаме из шелковой майки и коротких шорт. Лямка предательски сползла, почти обнажив грудь.

— Ну же, Аня, не делай вид, что тебе этого не хочется, я уверен, нам обоим понравится. — Говорит Максим, кончиками пальцев опуская лямку все ниже.

Мои соски вмиг твердеют.

Максим Александрович, медленно наклоняется, касаясь губами моего соска. Боже, эмоции лавиной накрыли меня меньше, чем за секунду, через все тело будто то бы пропустили электрический ток.

Я выгибаю спину, давая майке полностью обнажить грудь и хватаюсь за плечи Максима.

Его крепкие руки сжимают мою талию, пробираясь все ниже. Тугой узел желания моментально завязался внизу живота, руки Макса уже исследуют мои ягодицы, сама не заметила, как он подхватил меня и усадил к себе на колени сбросив мои шорты.

Чувствую, как он упирается в мои ягодицы напряженным членом, мои руки исследуют его шею, спину. Как же он умудряется так сильно возбуждать меня за пару секунд? С Кириллом никогда такого не было. Черт, нет, лучше сейчас не думать о Кирилле.

Максим сминает мою грудь рукой, покрывает шею, губы тысячами быстрых поцелуев, жадно, страстно. Я отвечаю тем же. Нет, это не нежный эротический секс. Это какая-то животная страсть, не контролируемая, не поддающаяся никаким объяснениям. Будто бы весь мир замирает, когда мы друг друга касаемся.

Жадно исследуем тела друг друга руками, губами. В комнате висит напряжение. Тишина, разрезается нашими глухими стонами. Темнота стала нашим сообщником. Боже, мои трусики полетели на пол, твердая плоть Макса тут же врезается между ног, вызывая тягучий горячий спазм наслаждения, не могу удержаться от вскрика:

— Громче, малышка. Скажи, как сильно хочешь. Громче.

Макс входит до предела, дыхание прерывается. Окружающего мира как будто бы больше не существует, есть только я и он, и неутолимый голод друг друга.

Щелчок, и дверь неожиданно открывается.

Блядь, зайти может только один человек! Саша. Мы замираем и полной тишине я слышу ее голос:

— Аня, Господи, Аня!!!

Слышу я Сашкин голос, покрываясь холодным потом от испуга.

Что происходит? Я открываю глаза.