Лучи смерти

Что же изобрел доктор Филиппов?

– Да ничего он не изобрел, – желчно ответил физико-химик. – Заблуждался и переоценивал результаты экспериментов.

– Но успешные опыты в Риге!

– А чего такого успешного случилось в Риге?

– Говорят, Филиппов вернулся с последних исследований очень довольный. И рассказывал всем, что еще два эксперимента, и работа закончена. Он собирался описать свое открытие в сборнике Академии наук."

"– То-то бы все посмеялись, – ответил Разуваев. – Для вашего сведения, граф. В Риге Филиппову удалось перенести энергию небольшого взрыва на расстояние пять метров. Это чуть больше двух саженей. И поднять ею на воздух, якобы по радиоволне, другой заряд. Но ведь это была обычная детонация! Она известна любому артиллеристу. Мы спорили с ним, в итоге поссорились, но я так и не убедил доктора, что он ошибается. И вообще, разрыв мой с Филипповым был уже неизбежен. Мы по-разному оценивали результаты его работы. Он был сильный математик, не спорю. И химик приличный, все-таки ученик самого Мейера. Но физик никакой! Вот и заблуждался. Михаила Михайловича раздражали мои возражения и мой скептицизм. Мы были близки к ссоре. С мая я стал искать другую службу, лучше в Германии. И попросил от Михаила Михайловича рекомендательных писем.

– Он их вам дал? – поинтересовался Лыков.

– Обещал дать, когда закончим оставшиеся опыты.

– То есть вы должны были расстаться без конфликта?

– Конечно. Я не скандалист. У Филиппова знакомства и в Германии, и во Франции, его слово помогло бы мне устроиться. Зачем ссоры? Умный человек сеет друзей, а глупый – врагов. Я умный.

– А что за история с камнем в Териоки?

Разуваев рассмеялся:

– Это еще один миф доктора натурфилософии. Вы видели тот камень?

– Я видел, – сказал поручик.

– Ну и что?

– Впечатляет.

– А вот меня нет. Ясно, что это природное явление. Ледяная вода омывала его сотни лет, а жаркое солнце накаливало. Вот он и рассыпался. А Филиппов тут как тут, приписал себе. Ученый! Профессор кислых щей!

Питерцы опешили от такой злобы ученика на учителя. В комнате стало тихо, гости ощущали неловкость. Затем заговорил «граф Стырье»:

– Петр Никодимович, вы можете описать аппарат Филиппова и принцип его действия?

– Зачем? Он же стоит в охранном отделении.

– Уже не стоит. Его разобрали при перевозке, а собрать не смогли.

– Странно… Ну хорошо, я подготовлю записку. На чье имя?

– Лучше всего на имя министра внутренних дел Плеве, – подсказал Лыков.

– Ого! Так и быть, напишу все, что знаю. Но на это понадобится время.

– Сколько?

– Два дня как минимум. Я же еще ищу службу, не забывайте. А это хлопотное занятие.

Разуваев вынул из жилетного кармана дорогие часы, откинул золотую крышку:

– Через час у меня переговоры с одним профессором физики из Гейдельберга.