Всерьез (ЛП)

Я улыбаюсь в ответ, и любовь прямо хлещет через край.

— Что пожалуйста? — У него появился какой-то влажный блеск в глазах. Мама родная, он что, плачет?

Это плохо?

— Что ты хочешь?

— Тебя. — На этих словах он поднял голову и уставился на меня своими серебристо-золотыми глазами. Такая секунда полной трезвости мысли, которую он как-то умудрился мне дать.

— Можешь снова себя погладить.

— Не могу. Тогда я…

— Гладь.

По-моему, мозги у него окончательно отключаются еще до того, как ладонь доходит до члена. Все тело при этом вытянулось в струну и подрагивает, раскрывшись. А звуки, что он издает, больше похоже на стоны боли, чем удовольствия, и все это такое охеренно потрясающее, прямо как он сам. Если честно, я до чертиков люблю, как он страдает. Мне от этого просто неприлично хорошо, как будто изнутри все превращается в карамель.

— Покажи, как ты меня хочешь.

— Боже, Тоби, — стонет он, — ты что, сам не видишь? Какого хрена?

Технически получается «скажи», а не «покажи», но оказывается, мой садизм до буквоедства не простирается. Рад знать.

— Да, но мне нравится, когда тебя прямо трясет и ты весь такой шлюховатый. — На этом слове его выдох превращается в тихий стон стыда. Черт. Это уже лишку, наверное. — В хорошем смысле шлюховатый. Когда, ну, знаешь… для меня.

Секунду спустя он кивает:

— Для тебя.

По правде говоря, есть в нем сейчас что-то от шлюшки. А как не быть, когда я его так разложил, а он все извивается и извивается на моих пальцах? И это такая роскошная шлюшность, когда все тело в поту, и напряжено от жил на шее до руки на члене, и неподатливо. Кроме глаз, и рта, и задницы — тех мест, куда он меня впускает.

— Трахнуть тебя, Лори?

— Да. Боже. Да. — Теперь голос у него почти злой, как будто он вышел на новый уровень отчаяния.

Честно говоря, я его немного забалтываю, потому что волнуюсь. Да, не бог весть какая премудрость, конечно — найти дырку, вставить член. Но что если я Лори так распалил, что реальность потом только разочарует?

Что если я создал слишком много шумихи вокруг своего болта?

Такое счастье, что хоть с презервативом не надо возиться. Одной потенциальной проблемой меньше. Однажды я пытался надеть его наизнанку. Налезло где-то до середины, и я подумал, что все нормально, но потом началась какая-то фигня, и он стал сжиматься на члене как капкан из латекса. И я не знал, что делать, потому что когда ты даже презик надел неправильно, сложно убедить другого человека, что секс будет отпадным."

"— Пожалуйста, — повторяет Лори, и каким-то образом делает мою неуверенность частью всего процесса, словно я это специально, чтобы его помучить. — Возьми меня. Я буду твоей шлюшкой. Сделай меня своим, прикажи что угодно.

Я буквально обливаю себя смазкой — так, что она попадает на бедра и простыни.