Всерьез (ЛП)

Кто-то любит притворяться, что это своеобразный статусный символ только потому, что обращение с ними требует некоторого навыка.

— А ты что думаешь?

— Если б тебе нравилось, то и мне бы понравилось. Если б для тебя был важен ритуал.

Я размышляю над его словами. Может, когда-нибудь и попробуем. Но сейчас мне слишком нестерпимо хочется видеть его беспомощным, сделать его беспомощным. И даже не приходится ничего объяснять — он каким-то образом умудряется прочесть ответ по моему телу.

— Тогда мне все равно как, просто хочу, чтобы ты… — О, одно из его секундных колебаний. Блин, они такие милые, что я скоро с ума сойду. — …меня связал. Любым способом, каким хочешь.

Я выбираюсь из его рук и начинаю копаться в остальном лежащем на кровати реквизите. Все-таки надо было получше обдумать кинковую сторону дела. Я бросаю взгляд через плечо, чтобы проверить, не запорол ли все окончательно, но Лори опустился для меня на колени. Я не подумал — и не знал, что можно бы — его об этом попросить, но оно помогает. Его терпение. Понимание. Одобрение. Этот его жест меня так тронул, что я опускаюсь рядом — прямо с кожаным наручником в руках — и целую его. Целую, пока не начинает казаться, что мы никогда не нацелуемся.

И тут я останавливаюсь.

Во рту до сих пор стоит вкус его стонов.

— Залезай на кровать.

Его глаза такие затуманенные, как дождливый день.

— Как мне лечь?

— На спину, руки на перекладине в изголовье кровати.

Лори знает, как я завожусь от такой его позы — когда он вытягивается для меня во весь рост. Его мышцы от этого выстраиваются в ряд, как солдаты. Четко очерчивают контуры тела. Демонстрируют его силу. Согласие побыть беспомощным.

Для меня.

Есть у него такое умение. Из самого себя делать подарок.

И от этого прямо чувствую себя пристыженным.

Если честно, я его реально охрененно уважаю. И чем больше он мне дает — боли, достоинства, стыда, слез, этой слабости, которая, на самом деле, никакая и не слабость — тем больше мое уважение. Мое обожание.

Вот тебе и притворился умудренным опытом. Но мне пофиг. Волноваться буду потом. А это — сейчас, и сейчас я король мира. Ну, король его мира, во всяком случае."

"Я стягиваю с себя одежду и забираюсь на кровать, раздвигая его ноги, чтобы сесть между ними.

— Тоби, ты что делаешь?

— Расскажу через минутку.

Естественно, не рассказываю. Он приподнимает голову и смотрит на меня так полувозбужденно-полунастороженно. Охренительно красиво. Я вытягиваю руку и пробегаюсь пальцами по мышцам его пресса, чтобы почувствовать, как они подрагивают. Оказывается, мой красавец-мужчина немного нервничает.

И хорошо. Он мне таким нравится. Это успокаивает собственные нервы и наполняет тело маленькими пожарами. Все для него.

Я беру фиксатор для ног, кажется.