Всерьез (ЛП)

Там проложена деревянная дорожка, огороженная металлической сеткой, и мы очень осторожно идем по ней гуськом, как стая пингвинов. А вокруг нас светятся бледным призрачным светом башни и стены. Просто волшебство какое-то, и я так рад, что выпил всего один бокал.

Шерри прошел вперед, так что мы идем по обе стороны Джаспера, который, по правде говоря, довольно ровно стоит на ногах, но так кажется безопаснее. Он уткнулся взглядом в спину Шерри, словно пытается прожечь ее насквозь.

— Как ты можешь одновременно и любить его, и ему же завидовать? — Вообще-то я не собирался произносить это вслух, но что случилось, то случилось.

И Джаспер даже отвечает:

— Потому что иначе… я бы лишился всякого чувства собственного достоинства.

Полная бессмыслица, по-моему.

Мы спускаемся по узкой винтовой лестнице и сквозь крошечную дверь попадаем в Хогварц. Эта комната пусть не огромная, но она нехило так отделана дубовыми панелями, через потолок проходят контрфорсные арки, а все окна в витражах, словно мы в церкви. На столах расставлены лампы и свечи. Никакого другого освещения нет, поэтому еще бы чуть-чуть, и было бы мрачно, но так свет подрагивает, отражается от серебряных тарелок и приборов и превращает мрачное в магическое.

Мы вошли с дальнего конца возвышения в полу, и пока проходим дальше, остальные в комнате встают. От этого всего становится по правде страшно, и я прямо уверен, что сейчас упаду или сделаю еще что-нибудь не то, но нет, ничего такого, все нормально. Как только каждый нашел свое место — я, слава богу, надежно втиснут между Джаспером и Лори — президент стучит молотком по столу и выдает что-то на латыни.

Потом зал наполняет скрип кресел, и мы садимся.

У моего лица, наверное, странное выражение, потому что Джаспер успокаивающе похлопывает меня по руке:

— В следующий раз приезжай в воскресенье, тогда с галерки поют псалмы.

Не уверен, что хочу послушать псалмы с галерки — не исключено, что тогда мой мозг просто взорвется от объемов ненормальности — но так здорово, что Джаспер это произносит как само собой разумеющееся. Что я приеду еще.

Шерри сидит напротив нас рядом с каким-то мужчиной с темными глазами и сосредоточенным выражением лица, который представился настолько тихим голосом, что я его вообще не расслышал, и парнем помладше в реально дешевой мантии, который, судя по виду, в пипец каком ужасе от того, что пришел. Наверное, тихий — это какой-то библиотекарь, а перепуганный — кто-то вроде аспиранта."

"Джаспер наливает нам воду. Передо мной стоят минимум три фужера, и я насчитываю четыре вилки, так что ужин обещает быть суперским. Даже хлеб выглядит очень аппетитно, и к нему полагается блюдце с кусочками масла в форме розочек.

Как я обожаю всю эту фигню.