Всерьез (ЛП)

Тоби зажимал рот обеими руками, но сквозь них все же пробивались писклявые смешки.

Боб повернулся к необъятной решетке у себя за спиной и с огромным церемониалом снял ключ с одного из крюков. Он поднес к глазам ярлык, подвергнув его такому тщательному осмотру, который Земля не видела, надо полагать, со времен Моисея, откопавшего в горах некие скрижали. Наконец Боб шлепнул ключом по столешнице.

Боже упаси передать его прямо мне.

Я вздохнул и убрал ключ в карман.

— Благодарю.

Моя рука уже лежала на ручке двери, а нога переступала через порог, когда Боб окликнул своим противным монотонным голосом:

— Ах да, и мистер Дэлзил?

— Да?

— Вы же не собираетесь оставлять гостя на ночь, полагаю?

Я резко обернулся.

— Господи боже, мне тридцать семь лет. И мне… мне… мне можно. — В мыслях оно звучало более твердо и менее жалобно.

Боб сморгнул и царственно махнул рукой на прощание. На этот раз я уже почти успел закрыть дверь.

— Ах да, и мистер Дэлзил?

Я стиснул зубы.

— Что?

— С возвращением.

Во дворе Тоби зашелся истерическим смехом, и я ждал с, тешу себя мыслью, впечатляющей терпеливостью, пока он успокоится.

— Это просто… — задыхался он, — дурдом на выезде.

— Ну да, здесь своеобразные традиции.

Он снова взял меня под руку.

— Тебе тут правда нравится, да?

— Часть меня всегда будет считать Оксфорд домом. — Мы пересекли двор и, миновав часовню, вошли в медовый сумрак крытой аркады. Парное эхо наших шагов расходилось от каменных плит. — Тут произошли одни из самых важных событий моей жизни. Здесь я вырос, здесь понял, кто я такой. Здесь впервые влюбился. Занялся сексом. Напился. Попробовал травку. Не спал всю ночь, разговаривая с людьми, которые меня понимали.

— Господи. — Тоби опять остановился в изумлении. Последние лучи заходящего солнца пролились на каменную кладку и пересекли ухоженный газон. — Тут так красиво, что аж глазам больно. У меня такого никогда не будет, да?

— Оксфорда?

— Да всего, о чем ты рассказал.

Сердце болезненно сжалось. Если честно, я не знал, как говорить об этом с Тоби. Я прожил на свете дольше — куда дольше — и у меня должны найтись какие-то для него ответы, но их не было. И несмотря на все сказанное на Рэдклифф-сквер, попытки предложить ему… что? наставления?.. слишком сильно отдавали отеческой заботой.

— Дело не в том, где ты, — сказал я так мягко, как мог. — Эти вещи произойдут сами собой, потому что тебе девятнадцать и у тебя вся жизнь впереди.

Он пробежался кончиками пальцев по стене.

— Не знаю, не чувствую я, что она впереди. Скорее, что уже взяла и свалила в туман.

— Почему? Что произошло?

Он только пожал плечами.

И мне не хотелось портить наш… Черт, да никакой это не мини-отпуск и уж точно не просто отпуск.