Всерьез (ЛП)

— Нас отпустили с уроков до конца недели. — Он вздохнул и на секунду не был похож на привычного Тоби. Как будто стал меньше и слегка выцвел. — Блин, я потом еще столько времени так боялся — пипец. И главное, все повторяли: «Ах, вы такие храбрые». Как будто можно сознательно заранее свалить подальше, когда часть твоего города взрывают с помощью перевозящей в нем из пункта А в пункт Б таратайки.

Он снова затих, и мне тоже не нашлось что сказать. Мои мысли полностью занимал бесконтрольный страх перед миром и всевозможными способами, которыми он мог навредить моему Тоби. Как мало я сам мог сделать, чтобы защитить его. Глупо, эгоистично и даже в чем-то высокомерно. Боль — это одна из неизбежных сторон жизни, и мне пора научиться доверять, что он справится со своей, раз я доверял ему с моей собственной.

— Я тоже помню, — нерешительно произнес я, практически против воли, словно сделал своеобразное приношение. Он вскинул голову.

— Да?

— Да. Помню… Помню, как шел по путям до нужного мне места. Мимо людей. Они были ранены — возможно, кто-то уже умирал — и звали меня, друг друга и Бога, каждый из них потерянный во тьме. А я молча проходил мимо, потому что… потому что без меня они, возможно, умерли бы, но за ними были те, кто точно умрут. А за ними — те, ради кого я даже не стал бы пытаться.

— Но ведь после бомб часто бывают повторные взрывы и все такое, разве нет?

— Иногда.

— И ты все равно пошел.

— Это моя работа. Наверное, мне было очень страшно, но я об этом не думал.

— Ты один из моих самых любимых людей во всем мире. — Он потерся носом мне под подбородком, как чересчур любвеобильный кот. — И ты иногда просто взрываешь мне мозг.

Я не знал, как лучше ответить, и просто откашлялся — обрадованный, смущенный и слегка ошарашенный. А что тут скажешь? «Ты мне тоже»? Потому что он взрывал — своей честностью, игривостью и неожиданной силой."

"— А знаешь, что еще мне взрывает мозг? — спросил он.

— Что?

— Просто жизни других людей. Какие они иногда охеренно настоящие. Возьми хоть моего прадеда. Он воевал и тоже не считает это какой-то храбростью с его стороны, потому что он тогда просто должен был, понимаешь?

Голос Тоби слегка осип. Я гладил его по волосам, пропуская сквозь пальцы разметавшиеся прядки, и он продолжил:

— Мы раньше каждый год вместе отмечали годовщину окончания Первой мировой…

— Раньше?

— Ага. Сейчас у него здоровье уже не позволяет. Прошлый год пришлось пропустить. Просто посмотрели по телику. Мы не вот религиозные и все такое, но всегда ходили на службу с его армейскими товарищами. И у меня внутри все… сжималось так… когда я смотрел, как они медленно, с палочками, ковыляли в храм, и каждый год их было на одного-два меньше. Такие слабые и… настолько отважные старики. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю.