Всерьез (ЛП)

Возможно, все мое копание в душе было зря, и Тоби уже решил оставить меня в прошлом и двигаться дальше. Я ведь кристально ясно дал ему понять, где в наших отношениях проходят границы дозволенного.

Даже несмотря на ужасно эгоистичную часть себя, которая была рада услышать его слова.

Просто слова. Оброненные под влиянием момента. Нет, он не мог говорить всерьез. И в глубине души считал иначе. Почему же сказанное так завладело всеми моими мыслями? Почему он завладел?

Я был просто переполнен благими намерениями — пообещал себе поговорить с ним, если он придет. Может быть, аккуратно и по-взрослому положить конец нашей невозможной ситуации.

Но потом раздался звонок в дверь, и на пороге стоял Тоби, и внезапно все мои мысли и переживания показались надуманными и не стоящими внимания. А все, что осталось — смутная идея, что можно бы завести разговор об этом на следующей неделе, и чистейшее упоительнейшее счастье.

Сэм был прав.

Я жил, словно ничего не изменилось, но перспектива встречи с Тоби осветила все мои дни, окаймив их золотом, словно каллиграфические буквы средневековых монахов.

С безобразным лихорадочным стоном я втащил его внутрь и наклонился, чтобы поцеловать.

На одну-две секунды лицо Тоби поднялось мне навстречу, будто и для него этот жест тоже успел стать настолько же инстинктивным и необходимым, но потом он извернулся, поднырнув под мою руку, так что я неуклюже мазнул губами по его щеке.

И уставился мне в глаза.

— Слушай, нам надо поговорить.

А."

"Следовало бы почувствовать некое облегчение, что Тоби сам пришел к тому же заключению, которое я все откладывал, но вместо этого по мне разлился ужас. Я кивнул и провел его в гостиную.

Внезапно я понял, как мало времени мы в ней провели. И значительную его часть я простоял на коленях, а остальное было посвящено сексу или прелюдии к сексу, а в результате теперь нас охватила неловкость, словно мы с ним два незнакомца, которые друг другу совсем никто.

Тоби неуверенно переминался в центре комнаты, руки висели по бокам, как будто он не знал, куда их деть. Он выглядел… слишком юным, и мне хотелось обнять его и держать, пока из плеч не уйдет напряжение и все нервно зажатые мышцы не расслабятся.

— Может, присядешь… — начал я в тот же момент, когда он произнес: «Так дальше продолжаться не может».

Я шумно втянул ртом воздух. Да, оно было ожидаемо, но от этого не стало менее болезненным. И часть меня — часть, которая не смотрела трезво и не чувствовала ответственности, а только ныла и жаждала как одинокий зверь — хотела умолять. «Не сейчас. Подожди еще немного. Побудь со мной еще чуть-чуть, пожалуйста».

— Знаю.

Он засунул руки в карманы толстовки.

— Ага. Ладно. Хорошо.

Но голос у него при этом звучал несчастно. Так же несчастно, как я себя чувствовал.