Укрощение Рики (ЛП)

Чтобы хозяин не видел его лица, монгрел отвернулся и уставился в окно. Ясон дал по тормозам и припарковался; схватив пета за подбородок, он повернул его голову к себе.

— Ты меня не слушаешь!

Внезапно он ввел какой-то код; активировалась тонировка стекол, спинки кресел откинулись до упора, превратив внутренность автомобиля в плоскую поверхность. Рики в панике ожидал, что хозяин снова возьмется за трость, но, увидев, что блонди расстегивает ширинку, без труда разгадал ход его мыслей."

"Ясон смотрел на пета совершенно чужим взглядом — глаза горели похотью, гневом и чем-то еще, с трудом поддающимся определению. Блонди набросился на него, швырнул на живот, завел скованные руки за голову. Рики весь съежился, когда Ясон яростным рывком сдернул с него штаны. Он почувствовал, как член хозяина прижался к нему, и прежде, чем успел сообразить, что блонди собирается взять его без всякой подготовки, тот закрыл ему рот рукой в перчатке, чтобы заглушить крики, и одним стремительным движением ворвался внутрь.

Ясон ломился в него, намеренно причиняя боль; по сути, это мало чем отличалось от жестокого изнасилования.

— Ты мой пет, и это неоспоримый факт, — остервенело шептал он в ухо монгрелу. — Мой траханый пет, как ты изволил выразиться, и я буду трахать тебя, сколько хочу и как хочу. Ты покоришься мне, Рики. Я заставлю тебя покориться. Слышишь меня? Не смей больше мне противиться — никогда не смей! Я велю тебе: сделай — и ты делаешь. Никаких споров, никаких истерик! Как тебе, нравится? Хочешь, чтобы я брал тебя так каждый день? Вряд ли ты этого добивался. Там, на выставке, ты будешь чувствовать, что я наполнил тебя, что моя сперма жжет изнутри, стремится вытечь наружу, и ты будешь вспоминать, как я входил в тебя. И, будь уверен, я сделаю это снова, без малейших колебаний, без жалости, так, что тебе будет стократ больнее — если только ты еще хоть раз осмелишься мне противостоять.

Рики трясло от ужаса. Боль от жестокого вторжения мешалась с адской болью от побоев, но, что самое страшное, — пета буквально парализовала слепая, бездушная ярость хозяина.

— Ты даже не представляешь, что я могу с тобой сделать, Рики, если меня довести. Не испытывай меня на прочность — даю слово, ты сильно пожалеешь. Тебе кажется, ты весь такой несгибаемый — так я тебя согну, чего бы это ни стоило: отшлепаю, выпорю, запру в клетке, закую в цепи, свяжу по рукам и ногам, изнасилую своей тростью, и буду делать это до тех пор, пока ты не склонишься к моим ногам. Я тебя сломаю, Рики. И когда ты падешь на колени, чтобы молить о милосердии, даже тогда я не остановлюсь, пока каждая клеточка твоего тела не будет горько сожалеть о твоей непокорности.