Укрощение Рики (ЛП)

Он понимал, что как хозяин дома, тот имеет право заниматься всем, чем заблагорассудится, и всё же было слишком жестоко вот так, без зазрения совести, совокупляться с командором. Блонди не мог не знать, что Рики пристально следит за каждым его шагом, теряясь в догадках, что происходит. Или он решил так изощренно наказать своего пета? Но, если судить по звукам, Ясон получал от соития с командором неподдельное удовольствие.

— Вот ублюдок! — прошептал Катце.

— Может, не стоит говорить об этом Рики? — предложил Аюда.

Фурнитур покачал головой.

— Он в любом случае скоро сам всё узнает. Просто в голове не укладывается… — Снова нахмурив брови, он замолчал и разочарованно вздохнул. Нет, Ясона невозможно понять! Особенно если вспомнить, кто такой командор и что случилось с его братом, Анори. Катце задумался. А что, если… все эти обстоятельства как-то связаны? Возможно, Ясоном движет застарелое чувство вины?

Но каковы бы ни были мотивы блонди, одно не вызывало сомнений: он прекрасно проводил время в объятиях командора. В противном случае он бы так не стонал. С другой стороны, Катце понимал, что ему не по чину судить хозяина. Годы службы у блонди приучили его не давать воли чувствам и подчиняться без сомнений и колебаний. И теперь, отбросив в сторону эмоции, он напомнил себе, что Ясон — полновластный господин в своем доме и это его право — делать в спальне, в душе или где угодно всё, что он сочтет для себя уместным. Он — блонди, и этим всё сказано. Кто такой Катце, чтобы подвергать критике его решения?

— Катце, — набрав в грудь воздуха, начал Аюда. Ему очень не хотелось поднимать эту тему, но хозяин не оставил ему выбора. — Ясон… велел тебе передать, чтобы ты наказал Тому.

Фурнитур удивленно вскинул брови.

— За что?

— Он… пролил на хозяина вино. Именно поэтому Ясону и пришлось идти в душ.

— Охренеть! — Катце не сдержал легкую улыбку — он бы не отказался посмотреть, как блонди утратил свое элитное хладнокровие на глазах у высокого гостя…

— Тома должен получить пятнадцать или двадцать ударов по незащищенному телу, — добавил телохранитель.

Катце молча кивнул. Такого сурового приговора он не ожидал.

— Я понял, — ответил он и повернулся, чтобы уйти.

Внезапно Аюда положил руку ему на плечо и прошептал:

— Пусть будет пятнадцать.

Фурнитур снова улыбнулся — он бы в любом случае ограничился пятнадцатью ударами, но заступничество Аюды выглядело донельзя трогательно. Катце тут же заподозрил, что на его глазах завязываются новые романтические отношения.

— Ты же понимаешь, что Тома модифицирован? — прошептал он в ответ.

Телохранитель улыбнулся.

— Для меня это роли не играет.

— Хм-м-м… — Катце снова улыбнулся и подмигнул Аюде. — Передать ему… что-нибудь от тебя?

— Нет. То есть, да, пожалуйста.