Укрощение Рики (ЛП)

— Тебе это нравилось?

— Да! Да, нравилось!

Внезапно Омаки почувствовал укол ревности. Он обрушился на Энью с новой силой, слушая его мучительные вопли и рыдания.

— Но с вами лучше, хозяин! — ухитрился прокричать пет."

"Блонди был польщен и возбудился до предела, глядя на задницу своего пета, ярко-малиновую и такую беззащитную. Его рука замерла в воздухе, он поднял ксеронца со своих коленей и уложил грудью на край кровати. Облизав пальцы, Омаки ввел их в пета, и внутренние мышцы Энью крепко сжались в ответ.

— Расслабься! — нетерпеливо приказал блонди. — Я хочу тебя прямо сейчас. Не могу ждать!

Энью изо всех сил постарался выполнить приказ, но он был слишком сильно расстроен, и ничего не вышло. Ягодицы горели огнем, а поведение хозяина выводило из душевного равновесия. Почувствовав, что парень совсем приуныл, Омаки прижался к нему сзади и зашептал на ухо:

— Ну же, давай, Энью! Будь послушным петом. Обещаю, позже я доставлю тебе удовольствие — так, как пожелаешь. Позволю даже взять меня или наказать, на твой выбор. Любой каприз.

— Любой? — переспросил Энью с коварной улыбкой.

— Любой, пет. Поиграем по твоим правилам, только позже.

Обещание хозяина успокоило и вдохновило ксеронца, и он смог расслабиться, предвкушая будущую «игру». Омаки растянул его хорошенько пальцами и улыбнулся.

— Ну вот, хороший мальчик! — прошептал он.

Убрав руку, он избавился от своих узких кожаных брюк, медленно вошел в пета, со стоном преодолев тугое колечко мышц, и двинулся вглубь. Энью поморщился. Особенности ксеронской физиологии препятствовали насилию, но делали первые моменты секса болезненными, хотя и доставляли партнеру особое удовольствие.

— М-м-м-м… — промычал Омаки. — Ты такой горячий и узкий, пет!

Пару мгновений блонди наслаждался этой восхитительной теснотой, потом начал энергично вколачиваться в Энью, порыкивая при каждом движении и вонзая ногти в его бедра. Стоя на коленях позади ксеронца, он выпрямился, чтобы видеть, как его ствол вторгается между ягодиц, всё еще ярко-алых после хозяйской ладони. Не выдержав этого до безумия эротичного зрелища, он стремительно приблизился к пику, гораздо раньше, чем рассчитывал, но ощущения были невыносимо яркими, и он ничего не мог с собой поделать. Через несколько секунд он закричал в голос и излился, щедро наполняя семенем туннель своего пета.

— Пресветлая Астраджия! — пробормотал он, медленно выплывая в реальность. — Это был лучший трах в моей жизни!

Тут до них донесся дробный топот босых пяток — это Аки бегал по комнатам. Омаки вышел из Энью и вздохнул.

— Извини, пет, придется отложить остальное на потом, пока Аки не угомонится и не заснет.

— Да, хозяин! — жизнерадостно отозвался ксеронец.

Омаки не сдержал улыбку.

— А ты заметно приободрился.