Укрощение Рики (ЛП)

У нас тут всякий народ шляется, так что будь осторожен, гляди в оба. Ты парень симпатичный, тебя сразу приметят. Само собой, я дам тебе оружие, и когда постоянные посетители узнают, что ты работаешь на меня, с ними проблем не будет.

Калан усмехнулся.

— Я умею за себя постоять.

Блонди кивнул, он даже слегка завидовал этому свободолюбивому парню, который, несмотря на юный возраст, явно был тертым калачом.

— Не сомневаюсь. Есть хочешь? Завтрак уже ждет.

— Хочу, — признался Калан. Хотя накануне вечером он наелся до отвала, с утра живот снова подвело от голода. — Господин Омаки… а можно тут… где-нибудь покурить?

Блонди внимательно посмотрел на него.

— Маловат ты еще курить, — наставительно произнес он и тут же осекся. — Ладно, это твое личное дело. Можешь выйти на балкон, он рядом с обеденной зоной. Я тебе покажу."

"Калан следовал за ним, чувствуя, как его сердце разрывается от тоски. Парню нравился блонди, и ему внезапно захотелось остаться в его теплом уютном доме навсегда. Усилием воли он выбросил эти мысли из головы и задумался о щедром предложении Омаки, радуясь, что больше не придется за жалкие гроши выполнять постылую работу курьера, подвергаясь оскорблениям и домогательствам неотесанных мужланов из команды. До сих пор парню удавалось — хотя порой лишь чудом — избегать откровенного насилия, но всё не раз висело на волоске, так что он панически боялся долгих перелетов, когда его беспрестанно допекали из-за нежного возраста и миловидной внешности.

Сам Калан еще не мог в полной мере оценить эффект, который производит на окружающих. Необычное сочетание выразительных синих глаз, темных волос и бледной кожи так и притягивало взгляд. Худенький, невысокого роста, он казался младше своих лет и привлекал нездоровый интерес жадных до секса хищников. Дважды его принуждали силой ублажать попутчиков ртом — оба раза ксеронцы во время гона, которым удалось притиснуть его в уголке, прежде чем их успели оттащить товарищи по команде. Слишком юный, чтобы оценить это сомнительное удовольствие, Калан проникся к нему глубоким отвращением и с тех пор опасался жить по соседству с ксеронцами. Этот Энью, пет Омаки, слегка его беспокоил, хотя непосредственной угрозы, по-видимому, не представлял. Напротив, пет был само дружелюбие — во всяком случае, так показалось неизбалованному простым человеческим вниманием юноше.

Омаки с улыбкой обернулся.

— Сегодня у тебя выходной. Если будет желание, можешь посмотреть город. Тут у нас есть много чего занятного.

Калан разулыбался во весь рот, его просто разрывало от любопытства.