Укрощение Рики (ЛП)

Член блонди украшало кольцо новейшей модели, снять которое мог лишь его теперешний хозяин – император Альфа Зен Востан Первый. Ясона предупредили, что кольцо снабжено особой функцией – оно взорвется, если пет отойдет от хозяина дальше, чем на двести метров. Его императорское величество собственной персоной стояло в конце ковровой дорожки в окружении свиты и, слегка прищурив глаза, похлопывало по бедру усмирительной тростью.

Рики бы оценил иронию момента. Рики… Петов и фурнитуров на церемонию не допустили, и монгрел наверняка сейчас сидит перед голографическим проектором и злорадствует, чувствуя себя отмщенным за все наказания и унижения, которые он претерпел от своего теперь уже бывшего хозяина. Нет, что за чушь лезет в голову! Рики не станет злорадствовать – пет будет возмущаться, кричать, материться, колотить посуду и фурнитуров, требуя для себя права стать «аналогом» Ясона «на этой грёбаной дорожке». Такой уж он, его Рики… Блонди невольно улыбнулся. Может, стоило послать их всех скопом к чертям собачьим и с достоинством умереть под альфазенскими лазерными пушками? Погибнуть, сжимая друг друга в объятиях, вместе с Рики – и со всей Амои...

Нет, пусть уж лучше они живут – и трущобные монгрелы, и послушные фурнитуры, и надменные блонди, которые статуями застыли сейчас в огромном зале, и даже практичная «коробка с микросхемами», да и сам он, Ясон Минк… Он тоже будет жить и терпеть боль и унижения, стараясь найти какой-нибудь выход из безвыходной ситуации, в которую сам себя загнал. Чтобы однажды снова встретиться со своим Рики.

А сейчас главное – дойти и сделать всё как предписано. Держать себя в руках и не броситься на Хоси. Сохранить лицо. Во имя мира.

Еще несколько шагов, потом – опуститься на колени и вылизать сапоги новоиспеченного императора. Не душить цепью… Не бить ногой в пах… На колени… Сапоги…

Шаг… Второй… Третий…

– Ой, цветет тарнаксия в поле у ручья! – раздалось в гробовой тишине. Дуэт был не слишком слаженным, а голоса – не особо трезвыми.

– В пета молодого, ой, влюбился я.

В пета я влюбился да на свою беду. Ох!

Так хочу подрочить да члена не найду!

Все присутствующие остолбенели.

Двери отворились, и на заплетающихся ногах в зал вошли, обнявшись за плечи, двое фурнитуров – рыжий и светловолосый. Каждый держал в руке по бутылке какого-то пойла. Синхронно хлебнув из горла, Катце и Дэрил продолжили изливать миру свои страдающие фурнитурские души:

– Он живет, не зная ничего о том,

Что один парнишка думает о нем.

Ой, попал по полной да я в любовный плен. Эх!

Добрый мой хозяин, ты пришей мне член!

– Добрый мой хозяаааин, ты пришей мне члееееен! – повторила парочка, позорно дав петуха на последней ноте.