Укрощение Рики (ЛП)

Внезапно он громко щелкнул кнутом, так сильно перепугав Энью, что тот вскрикнул. Теперь, когда наказание было готово обрушиться на фурнитура, Рики посерьезнел.

Блонди принялся прохаживаться туда-сюда, грозно пощелкивая кнутом.

— Сегодняшняя порка покажется тебе цветочками, если ты еще хоть раз осмелишься прикоснуться к моему Рики. Эта глупость станет последним, что ты сделаешь в своей жизни. Всё ясно?

— Да, хозяин Ясон. Такого больше не повторится.

— Хорошо. Ну что ж, приступим.

Фурнитур закрыл глаза и весь подобрался, надеясь на спасительный эффект опиатов. Ясон отступил, размахнулся и с силой послал кнут вперед, на обнаженную спину Катце. Когда он рассек плоть фурнитура, тот не удержался и закричал.

Сделав еще несколько шагов, блонди снова отправил кнут в полет… потом снова… и снова. Из длинных разрезов на коже заструилась кровь, и фурнитуру показалось, что он сейчас умрет от боли. Это было просто невыносимо.

Рики в ужасе взирал на порку. Это всё только его вина… Ведь именно он тогда подбил Катце на секс, но теперь кастрат оказался единственным, кто платил по счетам. Хозяин и не думал сдерживаться, и кнут в его беспощадной руке стал поистине страшным орудием. Перед началом порки Ясон выглядел хладнокровным и сдержанным, но теперь Рики чувствовал кипящий внутри блонди котел — словно каждый удар выпускал на свободу скрытую до поры ярость. Эта ярость пряталась в жесткой складке его губ, в резких движениях запястья, в угрожающих щелчках кнута, в безжалостной силе ударов."

"Ясон и в самом деле был взбешен. Дерзкие слова Катце вонзились в его сердце, словно острые когти, и, как только злость затуманила разум блонди, он уже не разделял сегодняшнее наказание и всё, что произошло в тот день в пентхаусе между Катце, Рики и Дэрилом. В глубине души Ясон знал, что так и не наказал Катце должным образом за тот «тройничок» — сломанных ребер и других травм явно оказалось недостаточно. Теперь же обнаженное тело кастрата стало холстом, кнут — кистью художника, и Ясон рисовал на этом холсте картину своего гнева в багрово-алых тонах. Он снова как вживую видел Рики и Катце на своей постели, и зрелище причиняло ему такие невыносимые муки, что он хлестал и хлестал фурнитура изо всех сил, исторгая из груди бедняги нечеловеческие вопли.

И вдруг настала тишина.

Встревоженный Рики соскользнул с кресла, приблизился к хозяину и потянул его за рукав.

— Прошу, хозяин! Пожалуйста, хватит!

— Вернись на место, Рики! — прикрикнул на него Ясон.

— Тогда накажи меня! Это ведь я его попросил. Он… я боюсь, ты его убьешь, хозяин. Похоже, он потерял сознание.

Катце действительно был без сознания и весь в крови. Ясон не мог не признать, что монгрел прав: потеряв голову от ярости, он зашел слишком далеко.