Одиночка. Трилогия (ЛП)

За эти дни я не встретил ни одного нормального живого человека. Был я, были охотники и, возможно, где–то еще были другие люди. А Фелисити — вот она, здесь, рядом, настоящая. Я должен, обязан найти ее, должен убедиться, что с ней все в порядке, что она жива.

— Где ты? — чуть слышно произнес я, и мой шепот исчез в тишине, как исчезает один хлопок в громе аплодисментов. Вместе со словами изо рта выскользнуло облачко пара, хотя мне было на удивление тепло в этой квартире.

Я перемотал пленку на самый конец: «Сегодня на рассвете я ходила искать людей… Мне кажется, они где–то рядом, но я слышу их только по ночам. Я побоялась подходить, побоялась, что они начнут стрелять или…».

— Ты видела их? — спросил я девушку на экране. — Ты видела, что они делают?

Я вспомнил первую встречу с охотниками. Они подставляли дождю раскрытые рты, жадно ели снежную жижу — но не все: некоторые стояли на коленях возле тел на асфальте, погрузив рты и руки в свежие раны. Их мучила жажда, и они готовы были утолять ее чем угодно: даже кровью.

«Страшные, безумные люди! Им все равно, что пить. Они пьют кровь из умирающих, еще живых людей, так же просто, как они пьют из любой грязной лужи», — говорила Фелисити.

— Ты все же видела их! — я подскочил на кресле и ударил кулаком воображаемого противника. Фелисити тоже видела их! — Ты настоящая! Ты есть на самом деле!

У меня появилась надежда. Я теперь точно знал, что я — не единственный человек, выживший в этом мире! Снова можно представлять себе, чем занимаются мои одноклассники в Австралии; вот–вот начнется учебный год, выпускной класс. Ребята будут рассказывать, хвастаться, кто что делал летом. Я готов на что угодно, лишь бы снова услышать папин голос: он скажет мне, что дома все в порядке, что меня искали, что он скучает, что скоро я буду дома.

Пожалуй, я даже обрадуюсь своей ненавистной мачехе. И, наверное, постараюсь найти свою настоящую маму. Только бы…

На записи Фелисити настороженно повернула голову и прислушалась. Судя по заднему плану, камеру она ставила на кофейный столик, а сама сидела на том же кожаном диванчике, что и я теперь. Не меняя положения тела, она слегка повернула голову влево — там входная дверь. Раздался стук — я дернулся, хотя в маленьком встроенном динамике камеры он был еле слышен — Фелисити вздрогнула и соскользнула с дивана на пол, не отрывая взгляда от входа. Я снова посмотрел на дверь: накануне вечером, зайдя в квартиру, я сразу же заперся изнутри на все замки."

"Я поставил запись на паузу и прислушался. На улице что–то происходило. Очень осторожно я подошел к окну и приоткрыл одну штору. Уже почти рассвело. Снаружи — все та же тишина и неподвижность, безжизненный пейзаж. За ночь ничего не изменилось.