Одиночка. Трилогия (ЛП)

Я взяла в магазинчике немного еды, нашла велосипед и на нем поехала назад. Светило солнце, и я почти забыла, где я, что происходит, что случилось с миром… Я по привычке приехала в парк – мы с родителями гуляли там тысячи раз. Этот угол парка отсюда не виден – его загораживают деревья».

Девушка устроилась поудобнее, выпрямила спину, пододвинула камеру так, чтобы в кадре помещалось лицо целиком.

«Я проехала мимо группы этих людей. Они выглядели больными, измученными, как и другие, которых я видела. Их было человек пятьдесят, наверное. Они стояли вокруг огня. И еще, еще – они выглядели… дружелюбно».

Девушка опустила глаза. Может, у нее, как и у меня, была привычка щелкать пальцами от волнения.

«Сейчас почти три. Пока светло, я снова хочу сходить туда. Может, я сумею поговорить с теми людьми у костра в парке».

Она сидела молча и смотрела в объектив, смотрела прямо на меня. Потом смахнула слезинку."

"«Я устала от одиночества».

Она глубоко вдохнула и выдохнула. Ее нижняя губа еле заметно вздрогнула. Хорошо бы нам встретиться…

«Я уже не знаю, кто я…»

Девушка потянулась вперед и выключила камеру. Крохотный экран погас.

Я нашел листок, написал на нем несколько слов о себе и пообещал ждать каждый день в десять утра у входа на каток возле Рокфеллеровского центра, если вдруг она или кто-нибудь другой решится прийти. Я положил записку возле камеры и хотел было тоже наговорить что-нибудь, но передумал: зачем портить ее дневник? И вообще, я себе мало нравился на видео: голос получался какой-то писклявый.

В квартире были две спальни, одна из них – с большой гардеробной. Я осмотрел вещи – и понял, что девушка жила здесь вместе с родителями. В ящиках ее отца я нашел себе чистые носки, футболку, теплую байковую рубашку. Мои джинсы еще не высохли до конца, но делать было нечего. В комнате девушки нашлась вязаная шапочка. К счастью, кроссовки успели высохнуть за ночь; я затянул шнурки потуже. Потом перебинтовал руки, застегнул под самое горло черную дутую куртку.

Я не стал брать в квартире никаких вещей, если не считать свежей одежды: ушел, как и пришел, только со слабеньким фонариком.

Я окинул квартиру прощальным взглядом: кроме двух спален, здесь были огромная ванная, просторная гостиная-студия и отдельный кабинет. В гостиной было полно фотографий, запечатлевших счастливых, еще не старых людей и их дочь, которую я видел в камере. Вряд ли я вернусь сюда, но кто знает…

Возле запертой изнутри двери я остановился и прислушался. Снаружи было тихо. Только через пять минут, убедившись, что за дверью никто не прячется, я открыл замки и вышел.

Тусклый свет фонарика кое-как освещал лестничную клетку. Возле лифта луч выхватил горшок с искусственной орхидеей. Я отломал один цветок и воткнул его в щель рядом с ручкой.