Одиночка. Трилогия (ЛП)

В столовой несколько человек уже завтракали кашей. Днем газовыми горелками пользовались исключительно для приготовления еды, а вечером на них же ставили воду для купания. Газовая печка немного отогрела помещение, но при выдохе изо рта все равно вылетало облачко пара. Несколько человек угрюмо сидели за столами, ни о чем не разговаривая: ночные события явно не шли у них из головы. Может, они вообще не ложились спать. Я молча взял бутылку воды и банан – кожура уже потемнела, но его вполне можно было съесть. Никто не поднял на меня глаза.

С террасы проникали первые лучи рассвета, ветер гнал по улице клубы низкого тумана, но куда им было до стремительного Гудзона. Пирс почти полностью засыпало снегом: белоснежная плита, уходящая в сизую бурлящую воду, одинокий остров с пластиковой травой, стремящийся оторваться от здания."

"Завернутый в теплое одеяло Даниэль сидел на стуле. Голова у него была полностью перебинтована, только выделялись два темных глаза – он очень напоминал мумию. Рядом сидел Боб. Если не знать в чем дело, то можно было легко решить, что они просто вышли полюбоваться пейзажем и наблюдают за рекой.

Только приблизившись, я понял, что у них серьезный разговор. Лицо у Боба было очень напряженное: он изо всех сил сдерживал гнев.

– Извините, – вместо приветствия произнес я, когда они повернулись ко мне. Зря я сюда пришел. – Хотел подышать воздухом.

– Молодец, – сказал Боб.

– Я пойду.

– Посиди с нами. – Даниэль придвинул к себе пластиковый стул. Разбитые губы сильно опухли, поэтому он говорил немного неразборчиво.

– Спасибо, – поблагодарил я, разворачивая стул к реке. Я не знал, как обращаться к нему: святой отец или Даниэль, или как–то еще. – Наверное, больше таких бурь не будет.

– Посмотрим, – сказал Боб. Он налил мне из термоса стакан горячего кофе – сладкого, с молоком. – Выспался?

– Да, отоспался как следует.

Даниэль, пусть изуродованный, сохранил открытый, дружелюбный взгляд, а вот лицо Боба в холодном утреннем свете могло напугать кого угодно: он смотрел так, будто не ждал от этого мира ничего хорошего. Мне подумалось, что судьба дала ему второй шанс, сведя с Даниэлем. Без провидения точно не обошлось.

– Я, пожалуй, сегодня вернусь в зоопарк, – выговорил я, уставившись на волны. Оба мужчины молчали. Затем Даниэль, посмотрев на меня и вновь повернувшись к реке, с улыбкой сказал:

– Ты можешь оставаться с нами, сколько пожелаешь. Я не имею права и не хочу давить на тебя, просто знай, что тебе всегда будут рады. Решай сам.

– Спасибо, – поблагодарил я, глядя на вьющийся над кофе дымок. – Даниэль, как вы себя чувствуете?

– Все в порядке, не переживай.

Снова наступила тишина.

– Что тебя беспокоит? – спросил Боб. Вблизи было видно, что он страдает: по–настоящему, почти до слез.