Одиночка. Трилогия (ЛП)

Только вот если их снова будет четверо? Или еще больше? Если на зоопарк нападет целая стая охотников?

Но это не я защищал и предостерегал девчонок: это Фелисити, закрывая ворота, просила меня быть осторожнее.

По ступенькам я вышел на Пятую авеню и направился на юг, к Калебу. Рюкзак брать не стал: только положил в карман куртки пистолет. Выпало много снега, ноги вязли, идти было тяжело.

Неужели охотники действительно так хорошо организованы, как рассказывает Калеб? Неужели они на самом деле научились выслеживать и загонять добычу, сбиваясь в группы? Научились звать других, когда находили пищу? Может, они вели себя так только по ночам, поэтому я ни разу не видел ничего подобного? Я знал, что они способны гнаться за жертвой, но выслеживать?

Возле книжного магазина все было усеяно следами, а у центрального входа, которым пользовался Калеб, снег был почти полностью вытоптан. Ноги у меня стали как ватные.

26

В панике я замолотил по дверному стеклу. Солнце стояло в зените и, яркие лучи, отражаясь от зеркально–черной поверхности, слепили до слез. Я вертел головой, пытаясь защититься от беспощадного солнечного света, по вискам тек пот. Раздался какой–то звук: я повернулся и — слава богу! — увидел Калеба. Он наблюдал за мной через один из глазков, оставленных в закрашенных окнах. Калеб открыл дверь и, улыбаясь во весь рот, сгреб меня в охапку.

— Что случилось? — спросил я, показывая на следы борьбы возле входа и кровь на дверях. Неужели я приводил к друзьям охотников?

— Приходили прошлой ночью, — совершенно спокойно ответил он, будто речь шла о погоде.

— Сколько их было?

Я осмотрелся: тел не было, но здесь явно недавно шла борьба, валялись какие–то обломки, непонятные куски…

— Достаточно. — Калеб произнес эти слова так, что стало ясно: тема закрыта. И сразу переключился на меня: — Ты как? Что–то вид у тебя неважный.

— В порядке.

Я присел на корточки, чтобы лучше рассмотреть кровавые следы.

— Как они открыли дверь?

Калеб пожал плечами, почесал в затылке. Я был комком нервов, а он — воплощением спокойствия.

— Когда стемнело, в дверь постучали. Я решил, что это ты.

— Они постучали в дверь?

— Да. А я, болван, открыл, даже не проверив.

Я сглотнул слюну, стало трудно дышать.

— Их было четверо. Знаешь эти, с засохшей кровью вокруг рта, — продолжил Калеб и пальцем быстро обвел губы.

Я смотрел на его перевязанные руки."

"— А, пустяк! — сказал он, поймав мой взгляд. Они на меня кинулись, но я успел захлопнуть дверь. Они бы, наверное, прорвались внутрь, но я взбежал по лестнице на террасу и стал бросать вниз сковородки, кастрюли, какие–то тарелки. А когда они чуть отошли, взялся за помповую винтовку.

— Дерьмово!

— И не говори. А главное, не понимаю, как они догадались, что я внутри — они ведь точно не следили за мной, я уверен.