Империя Страсти (ЛП)

Он почти на всех снимках, либо несет ее на руках, либо подбадривает ее, либо смеется вместе с ней в камеру. И тут меня осеняет, что он всегда беззаботен, только когда рядом его дочь. Как будто она единственный человек, которому позволено находиться в его стенах.

Черт, я даже не знала о существовании этой его стороны, пока не увидела, как он громко смеялся, когда она принесла обед в его кабинет несколько лет назад.

Помню, что была поражена видом, его смехом, его радостью и тем, что это редкое явление соперничало с затмением.

Через альбом я ясно вижу, что у него есть версия, которую он показывает всему миру, и версия, предназначенная исключительно для нее.

И я не знаю, почему горькие эмоции продолжают нарастать во мне. Возможно, потому что я пропустила самые важные моменты жизни Гвен, в то время как он был рядом во время всех этих событий.

Я продолжаю листать, перебирая фазы ее жизни, словно это кино.

Даже Нейт присутствует на некоторых фотографиях, в основном на днях рождения, с торжественным лицом, как всегда.

Зеленоглазый монстр поднимает голову внутри меня, и я не могу прогнать боль, даже если бы захотела.

Но я просматриваю весь альбом. Дважды. На третий раз я замечаю, что останавливаюсь на некоторых снимках."

"Например, пятнадцатый день рождения Гвен. Она улыбается, но улыбка кажется более принужденной, чем во время правительственных войн. Ее глаза кажутся немного опухшими, а выражение лица механическим.

Я плакала в свои дни рождения, потому что они напоминали мне о моей матери, которая бросила меня в них.

Ее слова, сказанные в тот день, когда она впервые узнала, что я ее мать, что, по совпадению, произошло в тот же день, когда узнала и я, снова нахлынули на меня.

— Мне так жаль, детка, — шепчу я ее фотографии.

— Разве ты не должна больше сожалеть о том, что нарушила чью-то личную жизнь?

Я вскидываю голову и вскрикиваю от боли в плече. Затем вытираю влагу, собравшуюся в глазах, потому что проявление даже намека на слабость в присутствии хищника верный способ заставить его напасть. Безжалостно.

А Кингсли самый страшный хищник из всех, с кем я сталкивалась. Наравне с моим отцом.

Тот факт, что он заботился обо мне, меня не обманывает. Это может быть просто притворство, чтобы потом причинить мне боль.

Он стоит, одетый в свой обычный черный костюм, который не должен ему так хорошо идти.

Кингсли всегда был физическим совершенством, и дело не только в его лице, пронзительных глазах или отточенном теле.

А в харизме, которая приходит вместе с ним. Молчание, которое таит в себе бури, такие же глубокие, как цвет его глаз.

Несколько порезов украшают тыльные стороны его рук, и мое любопытство берет верх.