Империя Страсти (ЛП)

Вот где мы сейчас находимся, на тридцатилетнем ковре, который видит уборщица только каждое воскресенье, как церковь.

Я лежу на ней сверху, одна ее длинная нога на моем плече, а другая на полу.

Ее тело это карта следов укусов, следов сосания, следов от пальцев, следов от шлепков. Всех следов.

Я не торопился, отпечатывая каждый сантиметр ее кожи своими губами, членом и руками.

Мой член медленно увеличивается, когда я думаю обо всех других местах, где я могу ее пометить. Места, на которые никто, кроме меня, никогда не посмотрит.

Аспен лежит на спине, ее волосы как пламя обрамляются лицо, и она пахнет самыми сильными пачулями и мной.

Только мной.

Пот прилипает к ее коже, а полоски моей спермы украшают ее живот. Укусов было недостаточно, поэтому я кончил на ее розовую грудь и бледный живот.

Пещерный человек? Возможно. Но я начинаю думать, что с этой женщиной у меня нет никаких ограничений.

Если бы это был кто-то другой, она бы уже час назад уехала, на несколько тысяч долларов богаче и с копией NDA.

Я никогда не хотел лежать рядом с женщиной сразу после того, как кончил с нарастающей интенсивностью. Но Аспен раздражающее исключение из моей привычки.

Ее глаза расширяются, когда она смотрит на меня, а затем на то место, где мы соединялись.

— Ты… снова становишься твердым.

— Ни хрена себе, Шерлок.

— Слезь с меня, ты, монстр.

Она кладет обе свои маленькие ладошки мне на грудь и толкает, но жесту не хватает силы, чтобы сдвинуть меня с места.

— Единственный монстр во мне между ног, дорогая.

— Тебе нужен врач для лечения твоей сексуальной зависимости.

Она снова толкает меня, и на этот раз я выхожу из нее.

В то время как я готов к двадцатому раунду, она нет. Фиолетовые синяки покрывают ее плечо и некоторые части лица, которые не скрывает макияж.

Должно быть, я не замечал их, когда брал ее, как неандерталец, прижав к дереву, или миллион раз после этого.

И все же я вновь забываю об этом, наблюдая, как моя сперма вытекает из ее киски и пачкает ее красивые бедра.

Странное чувство собственничества хватает меня за яйца. Потребность завладеть ею снова и снова возрастает во мне с настойчивостью стихийного бедствия.

Издав дрожащий вздох, от облегчения или дискомфорта, не знаю, Аспен пытается опуститься на задницу и вздрагивает.

— Черт бы тебя побрал. Моя задница как будто в огне.

— Даже не притворяйся, что тебе это не нравится. Как только я тебя отшлепал, ты кончила на мой член.

Ее губы дрожат, прежде чем она сжимает их.

— Заткнись.

— Боишься признаться в своих извращенных наклонностях?

— Я не извращенка. Я ваниль.

Я смеюсь.

— Ваниль это то, что Гвен ест и чем дышит вместо воздуха. Ты, дорогая, определение покорности.

— Я не покорная.

— Нет, ты покорная. Просто раньше ты этого не знала.