Империя Страсти (ЛП)

Кроме того, у меня на языке до сих пор твой сладкий вкус. Еда пяти звёзд. Очень рекомендую.

На следующее утро.

Если ты покажешься в фирме, я попрошу охрану вышвырнуть тебя. Позавтракай. Ох, и доброе утро. Ты достаточно окрепла, чтобы принять мой член между своих губ? Или ног? Или попки? Я возьму все, что смогу.

Днем.

У меня сейчас совещание, но я думаю только о том, как твоя маленькая жадная киска обмякла вокруг моих пальцев.

У тебя еще не прошли мои следы на этой покрытой синяками коже, дорогая? Ощущаешь ли ты меня на себе при каждом своем движении?

Кстати, прежде чем эти следы исчезнут, я поставлю новые.

Ты обедала?

Ужинала?

Ты касалась себя сегодня ночью или у тебя есть игрушка, которая делает работу за тебя?"

"К твоему сведению, мой член сертифицирован для гораздо лучшего исполнения. Все, что тебе нужно сделать, это попросить.

Его сообщения продолжали переходить от обыденных вещей к полным похоти в считанные секунды. Сказать, что я получала удар хлыстом, было бы преуменьшением.

Но более того, когда я читала их, мои бедра сжимались. Даже сейчас я чувствую, как жар поднимается по шее и щекам, а затем распространяется по телу с тревожным упорством урагана.

Причина, по которой я не ответила ни на одно из них, это не стыдливость или нехватка слов. Это чистый ужас от моей реакции на него. На ту его сторону, о существовании которой я не подозревала, но к которой медленно, но верно привыкаю.

Я не хочу привыкать к Кингсли. Или к его заботе. Или к его грязным словечкам.

Как он так красноречиво выразился, в конце концов, он вернется к своим эскортницам.

Так поступают мужчины, когда им скучно. Они уходят.

И я отказываюсь становиться еще одной остановкой на его маршруте.

Это не значит, что я не напилась, читая и перечитывая его сообщения. Мне следовало бы больше думать об угрозе, которую мой отец, возможно, представляет для меня, но нет.

Проклятый Кингсли обладает разрушительным эффектом авиакатастрофы. Массового расстрела. И разрушительной войны.

Дверь в мой кабинет открывается, и, хотя работа не входила в круг моих забот, я вздыхаю.

— Клянусь Богом, Кэлли. Я собираюсь выкинуть тебя из окна.

— Возможно, придется подождать, пока ты не встретишь своего гостя.

В голосе Кэролайн звучит редкое ликование, и когда я поднимаю глаза, то перестаю дышать.

Последний человек, которого я ожидала увидеть в моей квартире, смотрит на меня опухшими глазами, с опущенным выражением лица и молчаливой неловкостью.

— Гвинет, — шепчу я, все еще не веря своим глазам.

Она натягивает свитер, переставляет ноги и отвечает:

— Привет.

Ее голос намного мягче моего, слишком женственный и маленький.