Бог Разрушения (ЛП)

Как будто я спровоцировала его аморальную сторону, которая определенно заводится при упоминании о вызове. Точно так же, как сказал Брэн.

Он снова подталкивает меня вперед, пока мы не подходим к другой обшарпанной двери, которую он распахивает, а затем заталкивает меня внутрь.

Я останавливаюсь у входа, мои глаза привыкают к темноте комнаты. Это студия. Стены украшают незаконченные статуи, некоторые из них прикрыты белыми простынями. Посередине – стул и рабочее место с оборудованием, методично выстроенным в идеально горизонтальные ряды. Двойные стеклянные двери намекают на балкон на противоположной стороне, который выглядит жутковато."

"Тем не менее, эта комната, безусловно, самая чистая и новая в доме. Витражи украшены похожими на церковные портреты каких-то парней, которые, вероятно, важны, но я не смогу вспомнить их имена даже ради спасения собственной жизни.

Разноцветные огни отбрасывают радужное сияние на незаконченные, изуродованные статуи. У некоторых из них есть лица, а у других отсутствуют черты или даже целое тело. У других – только торсы без лица.

— Я думала, у тебя есть студия в особняке Элиты, которая защищена замком.

— Полегче со своей одержимостью.

Мое лицо вспыхивает, но я показываю:

— Я узнала об этом только в своих попытках саботировать тебя.

— Одержимость остается одержимостью, независимо от причины. Тот факт, что ты запинаешься, пытаясь найти оправдание, является достаточным показателем глубины твоей милой одержимости. Отвечая на твой вопрос, это моя вторая художественная студия, третья, если считать ту, что в университете, но та только для вида, поскольку она общая с другими студентами.

— А эта? — я показываю, затем поворачиваюсь к жалким статуям. Не знаю, почему мне жаль, что про них забыли.

— Она для скучных экземпляров, которые не прошли отбор. У меня есть теория, которую я хочу доказать.

Я поворачиваюсь к нему с вопросительным взглядом, но мои внутренности мгновенно скручиваются в комок от ужаса, когда мои глаза встречаются с его.

Темная энергия клубится в их глубинах, обещая вкус опасности и сожаления.

— Стой здесь ради меня и не двигайся. Как прошлой ночью.

— Зачем мне это делать?

— По той же причине, по которой ты приехала сюда со мной. Чтобы защитить свою драгоценную семью.

Я рычу, а он просто улыбается, затем гладит меня по макушке, как домашнее животное.

— Будь послушной, и никаких радикальных мер принято не будет.

Он подходит к статуе с половиной лица и осторожно поглаживает незаконченную часть пальцами, как будто не хочет задеть чувства настоящей статуи. Но почему мне кажется, что, если бы у Лэндона был шанс, он без колебаний стер бы эту статую, как будто ее никогда не существовало?

После тщательного осмотра он поднимает ее без усилий. Или, скорее, делает вид.