Кое-что о тебе (ЛП)

Камерон понимала, что рискует, но также знала, как упорно Дэвис сражался за своего подчиненного. Интуиция подсказывала, что ему можно доверять. Она объяснила ситуацию, сообщила, что ее шеф нацелен на увольнение Палласа, и дала имя своего знакомого в Минюсте. «Два человека, действующие неофициально, лучше, чем один», – сказала она Дэвису и попросила, чтобы тот ни с кем и никогда не обсуждал причины ее визита.

– Почему вы это делаете? – поинтересовался Дэвис, провожая посетительницу до двери своего кабинета. – После того, что брякнул Джек, мне казалось, вы будете счастливы видеть, как его выпрут.

Камерон тоже спрашивала себя об этом. Ответ просто-напросто заключался в ее принципах. Неважно, до какой степени она была зла на Джека за обидные слова. Когда речь заходила о деле, личные разногласия отбрасывались в сторону. Даже в этом случае.

Она ведь изучала материалы расследования. Сайлас не читал их, как не читали и высокопоставленные министерские чины. Но Камерон не сомневалась, что нельзя было узнать то, что узнала она о пережитых агентом двух днях в лапах молодчиков Мартино, и не испытать глубочайшего уважения к преданности федерала своей работе. Может, по части характера Палласу следовало много чего совершенствовать, но профессионалом он был высококлассным.

– А вы хотите, чтобы его выгнали? – ответила она вопросом на вопрос.

– Конечно же, нет. Да он, пожалуй, лучший агент в этом Бюро.

– Согласна, – с такими словами Камерон открыла дверь, вышла из кабинета…

И увидела стоявшего на другом конце коридора и пристально смотревшего на нее Джека.

Камерон на мгновение почувствовала панику – никто не должен был знать о ее визите в Бюро. Однако сохранила спокойное и бесстрастное выражение лица и ушла, не сказав ни слова.

Она догадывалась, что подумал Джек, что предположил, увидев ее в тот день. Он наверняка решил, что именно Камерон потребовала его ссылки, наверняка посчитал, что в то утро помощница прокурора явилась к Дэвису с жалобами. К сожалению, с этим ничего нельзя было поделать. Защищая ФБРовца, она действовала через голову своего начальника, а такой поступок расценивался как наистрашнейшее предательство. Камерон ничуть не сомневалась, что прокурор уволит ее в мгновение ока, едва узнает правду. Поэтому проглотила пилюлю и позволила Палласу думать о ней худшее.

В конце концов, он и так уже презирает ее за дело Мартино. Еще одно полено в костре неприязни не сыграет большой роли.

Дойдя до офиса начальника, Камерон постучала в дверь. Бриггс жестом пригласил подчиненную войти.

– Камерон – присаживайся.

Помощница прошла в кабинет – просторный, по меркам государственного служащего, и богато обставленный – и устроилась на одном из стульев перед столом прокурора.