Бегущая могила (ЛП)

— Нет, — с горечью повторила Люси, — тебе это, конечно, не нужно, ты такой самодостаточный, такой незапутанный…

— Я этого не говорю, — сказал Страйк. — Я не, черт возьми…

— Не надо, — огрызнулась она, снова обхватывая руками свой торс. — Я не хочу… неважно, это не имеет значения. Но это действительно важно, — сказала она, и слезы снова потекли по ее лицу, — я не могу простить себе, что не заговорила. Там были другие маленькие девочки, которых уводила эта сука Мазу, а я ничего не сказала, потому что не хотела говорить, что со мной случилось…

Дверь гостиной открылась. Страйк был поражен резкой переменой в Люси: она мгновенно вытерла лицо и выпрямила спину, так что, когда Джек вошел, запыхавшийся и мокрый, она улыбалась.

— Они великолепны, — сказал Джек Страйку, держа в руках свой лук.

— Рад это слышать, — сказал Страйк.

— Джек, иди вытрись, а потом можешь съесть банановый хлеб, — сказала Люси, как будто была совершенно счастлива, и впервые за всю их взрослую жизнь Страйку пришло в голову, что решимость его сестры держаться за стабильность и свое представление о нормальности, ее железный отказ бесконечно задумываться над ужасными возможностями человеческого поведения — это проявление необычайного мужества.

Как только за Джеком закрылась дверь, он снова повернулся к Люси и тихо, почти искренне сказал:

— Жаль, что ты не сказала мне об этом раньше.

— Это бы тебя расстроило. В любом случае, ты всегда хотел верить, что Леда была прекрасна.

— Это не так, — сказал он, теперь уже совершенно искренне. — Она была… такая, какая была.

— Она не годилась в матери, — сердито сказала Люси.

— Нет, — тяжело сказал Страйк. — Я думаю, что ты, наверное, права в этом.

Люси несколько секунд смотрела на него с немым изумлением.

— Я ждала много лет, чтобы услышать от тебя это. Годы.

— Я знаю, — сказал Страйк. — Слушай, я знаю, ты думаешь, что я считаю ее идеальной, но, конечно же, это не так. Неужели ты думаешь, что я смотрю на то, какая ты мать, и вспоминаю, какая она была, и не вижу разницы?

— О, Стик, — со слезами на глазах сказала Люси.

— Она была такая, какая была, — повторил Страйк. — Я любил ее, я не могу сидеть здесь и говорить, что не любил. И она могла быть чертовым кошмаром во многих отношениях, но я знаю, что она любила нас.

— Правда? — сказала Люси, вытирая глаза кухонным полотенцем.

— Ты знаешь, что так и было, — сказал Страйк. — Она не обеспечивала нашу безопасность, потому что была настолько чертовски наивна, что едва ли могла самостоятельно открыть входную дверь. Она испортила нам учебу, потому что сама ненавидела школу. Она притащила в нашу жизнь чертовски ужасных мужчин, потому что всегда думала, что этот будет любовью всей ее жизни. Все это не было злонамеренно, это была просто чертова неосторожность.