Бегущая могила (ЛП)

— Вот урод!

— Он сам тебе рассказал или…?

— Патрик, блядь, сказал мне! Мой квартирант. С меня хватит. Я сказала Патрику, чтобы он убирался из моей квартиры. Для них это все игра, ублюдки, — добавила она, и Страйк услышал в ее голосе не только гнев, но и страдание. — Мне до смерти надоело быть их гребаным реалити-шоу!

— Я думаю, что новый жилец — это хороший ход.

— Так что тебе сказал Баз? Я готова трахать все, что движется, кроме него, так?"

"— Он определенно произвел на меня впечатление человека, который затаил обиду, — сказал Страйк. — Но раз уж ты на линии, не могли бы ты ответить еще на пару вопросов?

— Ты не…

Ее голос на мгновение затих, когда мимо остановившегося лендровера с ревом пронеслись два сцепленных грузовика.

— Прошу прошения? — сказал Страйк, повысив голос. — Я на A40, я пропустил большую часть.

— Я сказала, — прокричала она, — не верь ничему, что этот ублюдок говорит обо мне, кроме того, что я его напугала. Я его напугала. Я выпила пару стаканов, и он стал приставать ко мне и к Дэррилу, парню из моего спортзала, и я потеряла голову.

— Понятно, — сказал Страйк, — но когда ты сказала Саксону, что в церкви есть оружие, это было сделано, чтобы напугать его, или это правда?

— Напугать его, — сказала Эбигейл. После некоторого колебания она добавила: — Но я могла бы… они могли бы быть ненастоящими. Я не знаю. Я не могла бы поклясться в суде, что это то, что я видела.

— Так ты видела не пистолет, а пистолеты?

— Да. Ну, так они выглядели.

Теперь Робин повернула голову и посмотрела на телефон в руке Страйка.

— Где было это оружие? — спросил Страйк.

— У Мазу они были. Однажды я зашла к ней в кабинет, чтобы рассказать о чем-то, и увидела, что сейф открыт, а она захлопнула дверцу. Это было похоже на два пистолета. Она странно относится к ферме Чепменов, я говорила. Она часто рассказывала о том, как приезжала полиция, когда там были Кроутеры. Когда я увидела эти пистолеты, я подумала, что ее больше не поймают, но не знаю, может, они и не настоящие, я их только на секунду увидела.

— Нет, я ценю это, — сказал Страйк. — Пока ты здесь, я также хотел спросить…

— Баз рассказал тебе о моем кошмаре?

Страйк колебался.

— Да, но я не об этом хотел спросить, и позволь мне подчеркнуть, что, насколько я понимаю, тот факт, что ты и твой друг пытались предотвратить порку, говорит гораздо больше…

— Не делай этого, — сказала Эбигейл. – Не надо, блядь… не пытайся делать… ублюдки. Мне даже не позволено видеть личные гребаные кошмары.

— Я ценю…

— О, черт побери, — сказал Эбигейл. — Просто отвали. Ты не “ценишь”. Ты ничего не знаешь.

Страйк мог сказать, что она сейчас плачет. Вследствие негромких звуков, доносящихся из телефона, и каменного взгляда напарницы, сидящей рядом с ним, он чувствовал себя не лучшим образом.