Бегущая могила (ЛП)

— Я пыталась…

— Ты делаешь деструктивные заявления, как, например, тот комментарий о волосах Мазу. Ты не полностью интегрировалась, ты не справилась с простыми обязанностями перед церковью…

— Какими? — с неподдельным гневом сказала Робин, у которой каждый сантиметр тела болел после долгих дней ручного труда.

— Отказ от материалистических ценностей.

— Но я…

— Третий шаг к чистоте духа: отказ от инвестиций.

— Я не…

— Все остальные, кто присоединился к нам, сделали пожертвования в пользу церкви.

— Я хотела, — соврала Робин, — но не знала, как!

— Тогда надо было спрашивать. Нематериалисты предлагают свободно, они не ждут бланков или счетов. Они предлагают. Вытри нос, ради Бога.

Робин нарочито размазала сопли по лицу рукавом и громко, влажно шмыгнула.

— Я живу, чтобы любить и отдавать, — процитировал Таио. — Ты была создана как Даритель, как Золотой Пророк, но ты копишь свои ресурсы, вместо того чтобы делиться ими.

При этих словах его взгляд скатился по ее телу к груди.

— И я знаю, что у тебя нет никаких физических недостатков в сексе, — добавил он с призрачной ухмылкой. — Судя по всему, ты каждый раз испытываешь оргазм.

— Я думаю, что мне нужно пойти в храм, — сказала Робин немного диковато. — Благословенное божество говорит мне, что нужно петь, я это чувствую.

Она знала, что обидела и оскорбила его, что он не верит в то, что с ней говорит божество, но ведь это он проводил в подвальном помещении семинары по открытию ума и сердца для божественной силы, и возражать ей — значит подрывать слова, сказанные им самим. Возможно, его желание было подавлено и тем, что она нарочно размазывала сопли по лицу, потому что через несколько секунд он медленно поднялся на ноги.

— Я думаю, тебе лучше покаяться перед общиной, — сказал он. — Принеси из кухни чистящие средства, из прачечной — свежее постельное белье и убери эти три отхожие места.

Он отдернул занавеску, отодвинул стеклянную дверь и ушел.

Слабая от мгновенного облегчения и в то же время полная ужаса перед тем, какой вред она могла причинить, отказав ему, Робин на мгновение прислонилась к стене, вытерла лицо, как могла, своей кофтой, а затем огляделась вокруг.

В углу к стене был прикреплен кран с коротким шлангом и сливным отверстием под ним. Рядом с отверстием на заплесневелом паркете стояли склизкая бутылка жидкого мыла и грязная мокрая фланель. Видимо, люди мылись перед сексом. Пытаясь отогнать от себя ужасный образ Тайо, намыливающего свою эрекцию перед тем, как лечь на кровать, Робин отправилась на поиски ведра и швабры. Однако, выйдя из кустов, отгораживающих комнаты для уединения от внутреннего двора, она споткнулась.

Эмили Пирбрайт стояла одна перед фонтаном Утонувшего пророка на деревянном ящике.