Бегущая могила (ЛП)

Оба мужчины выпили еще пива. Страйк догадывался, что Мерфи хочет что-то сказать, и готовил различные решительные возражения: то ли на предположение, что Страйк поступил опрометчиво, отправив Робин под прикрытием, то ли на то, что он сделал это с целью испортить с их отношения.

— Не знал, что вы приятели с Уордлом, — сказал Мерфи. — Он не большой мой поклонник.

Страйк решил сделать непринужденный вид.

— Однажды вечером в пабе я вел себя как придурок. Это было до того, как я бросил пить.

Страйк издал неопределенный звук, нечто среднее между признанием и согласием.

— Мой брак в то время распадался, — говорит Мерфи.

Страйк мог сказать, что Мерфи хотел узнать, что ему сказал Уордл, и наслаждался тем, что был настолько непроницаем, насколько это было возможно.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил Мерфи, когда продолжающееся молчание ясно дало ему понять, что Страйк не собирается раскрывать, что ему известно для дискредититации Мерфи. — Скажешь Робин, чтобы она пошла искать оружие?

— Я скажу ей, чтобы она присматривалась, конечно, — сказал Страйк. — Спасибо за это. Очень полезно.

— Да, но я заинтересован в том, чтобы мою девушку не подстрелили, — сказал Мерфи.

Страйк, заметив раздраженный тон, улыбнулся, сверился с часами и заявил, что ему пора идти.

Может быть, он и не узнал много нового об оружии на ферме Чепмена, но, тем не менее, он считал, что эти двадцать минут были потрачены с пользой.

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

K’un/Oppression (истощение)

В озере нет воды:

Образ ЭКЗАМЕНА.

Таким образом, высший человек ставит свою жизнь на карту.

О следовании его воле.

И-Цзин или Книга Перемен

Глава 52

Девять на втором месте означает…

Есть некоторые сплетни.

И-Цзин или Книга Перемен

Я так устала… Ты не поверишь, как я устала… Я просто хочу уйти…

Робин обращалась к своему напарнику-детективу внутри своей головы, пока выгребала навоз из конюшни ширских лошадей. Прошло пять дней с момента ее исключения из группы высшего звена, но ее низведение до низшего звена работников фермы не предвещало никаких изменений, и она не понимала, за что заслужила такое наказание. Кроме кратких песнопений в храме, все время Робин теперь было посвящено ручному труду: уходу за скотом, уборке, работе в прачечной и на кухне.

На неделю служения прибыл новый набор перспективных членов, но Робин не имела к ним никакого отношения. Она видела, как их перемещали по ферме, назначая на различные задания, но, видимо, ее не считали достаточно надежной, чтобы руководить ими, как это делали Вивьен и Амандип.

Те, кто выполнял тяжелую работу по дому и на ферме, получали не больше еды, чем те, кто сидел на лекциях и семинарах, и имели меньше времени на сон, просыпаясь рано, чтобы собрать яйца для завтрака и каждый вечер убирая посуду после ужина на сто человек.