Логово гадюк (ЛП)

Она так много пережила, так много пережила, шрамы остались на ее теле и душе. Рокси не понимает, что похожа на нас больше, чем кто-либо другой. Может быть, мне стоит попытаться объяснить.

Поэтому, хотя я никогда никому не рассказывал, я вскрываю эти старые раны, те, что отравили меня, просто чтобы она могла понять.

— Моя мать тоже была наркоманкой.

Рокси поворачивает голову и смотрит на меня, ее темные глаза блестят от слез. Протянув руку, я вытираю одну и пробую ее на вкус, слизывая с подушечки большого пальца.

— Она заботилась обо мне, пока могла использовать меня. В качестве наркокурьера, мальчика на побегушках, а однажды даже попыталась продать меня. Но все равно я любил ее. Меня часто у нее забирали, отправляли в приюты. Но я был тем, кого они называли трудным подростком. Я так сильно ее любил, она была моей матерью. Я всегда убегал и возвращался. Но это означало возвращение к той жизни, жизни, из-за которой я на некоторое время оказался в колонии для несовершеннолетних.

Глаза Рокси пристально наблюдают за мной, когда я поворачиваюсь и кладу голову на руку, а другой рукой тянусь к ней. На этот раз она не останавливает меня, когда я провожу ей вверх и вниз по ее бедру.

— К тому времени, как я вышел оттуда, отсидев по обвинению в причинении тяжких телесных, она была уже мертва.

Рокси ахает:

— Как же она умерла?

Мои губы сжимаются, когда я пытаюсь подавить ярость, чтобы заговорить.

— Убита. Я понял, что она задолжала продавцу слишком много денег и не могла их вернуть, поэтому он позвонил ей. Избил ее до полусмерти и, пока она была еще жива, сжег дом вместе с ней. Я приехал туда сразу после этого. Я попытался войти, добраться до нее, дым душил меня. Пламя сжигало меня. — Я поднимаю руки, щелкая ими, чтобы показать ей ожоги на моих ладонях. — Я не мог, но я слышал, как она кричала. Несмотря на все те времена, когда мама подводила меня, она все еще была моей матерью. Несмотря на все ее недостатки, я любил ее всеми фибрами души, она была моей навязчивой идеей. Моим единственным членом семьи.

— Дизель, — шепчет Рокси.

— Я преследовал его, понимаешь? Я был так зол в ту ночь, наблюдая, как пламя поглощает ее, что наконец отпустил. Я так долго сдерживался, подавляя свой гнев, вся тьма извивалась внутри меня. В ту ночь я перестал бороться с этим, я позволил ему поглотить меня. Я охотился за ним по всему городу.

— Сколько тебе было лет? — спрашивает она.

— Семнадцать. Я нашел его, вырубил и оттащил на старый заброшенный склад. Когда он очнулся, я заставил его заплатить. Повторно. Я выплеснул на него все и впервые понял, каково это — быть свободным. Быть самим собой. Чувствовать, как хрустят кости под моими руками и брызжет кровь, но этого было недостаточно, мне нужно было, чтобы он почувствовал ту же боль, что и она.