Логово гадюк (ЛП)

Я беру его голову в свои руки, прижимаюсь лбом к его лбу, пока он борется и ругается."

"— Брат, посмотри на меня, — шепчу я, но он все еще борется, поэтому я прижимаю его сильнее. — Посмотри на меня! — приказываю я, мои руки дрожат на его коже.

Он перестает бороться и смотрит на меня. Его глаза потерянные, испуганные, как и мои.

— Мы вернем ее, я обещаю тебе это, — шепчу я. — Я ни разу не спокоен, я кто угодно, но я должен держать себя в руках. Ради тебя, ради нее. Сейчас, как никогда, мы нужны ей, и мы должны справиться с этим, мы должны найти их. Безволие не поможет, не сейчас. Мы должны использовать каждую чертову унцию нашей силы и интеллекта.

— Ты обещаешь? — умоляет он, глядя мне в глаза, как раньше, когда я был ребенком, а он был напуган, когда я поклялся защитить его. Сейчас я делаю то же самое, защищаю его, это моя работа. Потому что, честно говоря, я не знаю, успеем ли мы добраться до нее вовремя, и от этого мне так плохо, мне хочется заблевать здесь все, зная, что они с ней сделают.

Каждая минута на счету, но если ему нужна моя ложь, чтобы мы работали слаженно, то я ему ее наплету.

— Обещаю, мы вернем ее, а потом убьем всех до единого, — клянусь я.

Его глаза на мгновение закрываются, длинные ресницы скрывают его от меня, а с губ срывается дрожащий вздох. Когда Кензо снова открывает глаза, в его взгляде сквозит твердость и холодность, как и в моем. Это печалит меня, но я понимаю.

— Я не могу потерять ее, — признается он, и от его голоса у меня щемит сердце. Как бы мне хотелось оградить его от этого. Хотел бы я скрыть это от него, как и все остальное.

— Знаю. Мы не потеряем. Ты нужен мне, ты нужен Роксане, — говорю я Кензо, и он кивает.

— Мы убьем их всех, — соглашается он убийственно спокойно. Кензо испытывает тот тип спокойствия, когда ты чувствуешь слишком много и просто немеешь. Сейчас он не более чем Гадюка.

Хладнокровная змея, наносящая удар.

В этих глазах я вижу себя и наше будущее, потому что, если мы потеряем нашу девочку ― даже думать больно ― возврата не будет. Мы перестанем существовать, как сейчас. Весь смех и любовь исчезнут, пока не останется ничего, ничего, кроме нашего яда.

Кензо отходит, и я позволяю ему, пряча от него свои дрожащие руки. Кензо нужна моя сила, а не моя слабость. Потому что она и есть наша слабость, но они не знают, что она также и наше сердце, наша сила, наша причина, по которой мы боремся сейчас.

— Каков будет наш первый шаг? — спрашивает он лишенным эмоций голосом.

Я смотрю в окно, жестокая улыбка кривит мои губы.

— Мы охотимся за ними по всему городу, начиная с самого низа. Прихвати свое оружие, сейчас в этом городе прольются реки крови.